Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

каждой из них было миль десять царства духов. А может, и пятьдесят. Как сказал Михал, сейчас узнаем. Пальцем я проткнула сложенную завесу, представив себе дом Матильды, и, не обращая внимания на боль, открыла окно.

На другой стороне текли темные воды.

Я поспешно закрыла окно и пробормотала:

– Слишком далеко.

Михал встал передо мной, глядя на меня тревожно, но вместе с тем восхищенно. Его глаза сияли серебром.

– Откуда ты знаешь?

– Просто чувствую, что это был не Реквием.

Одиссе одних чувств всегда было мало, поэтому, когда она захотела возразить, я указала на небо вдали.

– Грот выходит на запад, а значит, я открыла окно где-то в водах между Реквиемом и Цезарином. Мне нужно повернуться в сторону северо-востока, так?

– Постой. – Михал дотронулся до моей щеки. – С тобой все хорошо?

Солгать ему я не могла.

– Нет, – прошептала я.

Я повернулась и смяла на пять складок меньше, на этот раз сложив завесу аккуратнее. Я разорвала ткань и открыла руины древнего города, и меня снова пронзила боль.

«Здесь завеса не так больна. – Я с трудом задышала. – Прорех меньше».

Я видела эти руины впервые, но чувствовала, что они были на Реквиеме. Вдалеке вздымались и разбивались о скалы волны, ветер с моря доносил запах соли, водорослей и… вереска.

– Нужно чуть дальше на юг, – подсказал Михал.

С большим трудом я закрыла окно и сделала шаг назад, еще один. Я не могла понять, почему отшатнулась, и в груди росло разочарование. Руки и ноги слабели. Как Смерть сминал завесу? А Филиппа? Моя связь с завесой ускользала. Она была слишком больна и изувечена, и я не могла удерживать ее в руках долго.

Я снова повернулась, и меня охватило чувство жамевю – еще до того, как сложила завесу, я поняла, что открыла нужное окно. Просто знала это. Еще до того, как почувствовала запах орехокрыльника и костей, смрад гниющих мертвецов, земли и обугленной шерсти…

– Селия! – раздался голос матери.

Мы все обернулись. Матушка выбежала из умывальной комнаты, а за ней обреченно плелся Дмитрий. Широко распахнутыми глазами она посмотрела на разрыв в завесе.

– Что ты делаешь? Что это за место?

А потом вдруг…

– Филиппа, – выдохнула Сатин.

Она побледнела, и сердце у меня упало. Я проследила за ее взглядом. И действительно, вдалеке к нам спиной стояла Филиппа. Ее черные волосы развевались на ветру. Она невозмутимо смотрела, как земля под домом Матильды содрогалась, а хижина шла трещинами.

Заметив сестру, я растерянно заморгала. Как матушка увидела разрыв в завесе и Филиппу? Ведь Сатин Трамбе не встречала Жнеца. Он не была Невестой, и я не касалась ее…

За разрывом яростно взревел медведь.

А потом все произошло очень быстро: вскрикнув, Гвиневра кинулась к д'Артаньяну, в деревьях промелькнули седые волосы Матильды. Ее дом, страшно застонав, раскололся пополам и рухнул на землю, которая тут же разверзлась, обнажила корни, словно оскаленные зубы, и поглотила спальню.

А Филиппа…

Филиппа стояла на краю пропасти.

Я ни о чем не думала, просто действовала – кинулась к сестре. Однако Михал в последний момент схватил меня за руку. Сзади что-то послышалось. Одисса вцепилась в его запястье, а Дмитрий ухватил ее за локоть. Матушка уступала нам в скорости, но она видела прорыв в завесе, и для этого ей никого не нужно было касаться.

Нет.

Сатин Трамбле просто прыгнула за четырьмя вампирами прямо сквозь завесу.

Глава 37

Звездная пыль

Следующие секунды пролетели как в тумане.

В тот миг, когда наши ноги коснулись земли, мертвецы кинулись на нас – трое. Михал, Одисса и Дмитрий нанесли удар первыми – оторвали восставшим головы, руки и ноги и отшвырнули их в разные стороны. Однако мертвецов было слишком много, а моя сестра стояла совсем недалеко…

Д'Артаньян снова взревел и скрылся из виду. Гвиневра сидела у него на спине.

– Вперед, – прорычал Михал Одиссе и Дмитрию, мотнув головой на мертвецов. – Раскидайте их.

И я сразу поняла: «Раскидайте части их тел».

Сейчас не было времени сжигать восставших, разве что только замедлить их, но все это не имело значения. Сестра, стоявшая на краю мира, была для меня важнее всего. Земля перед ней проваливалась, осыпаясь в черную бездну, а половина дома Матильды покачивалась на краю.

– Филиппа, – выдохнула наша матушка.

И только сейчас, ощутив укол в груди, я осознала свою ошибку: я ведь так и не рассказала ей о Филиппе. Не рассказала, что ее старшая дочь воскресла из мертвых.

С широко распахнутыми глазами она кинулась к Филиппе, чтобы оттащить ее подальше от края, но я рукой преградила ей путь. Земля внезапно перестала сотрясаться. Из хижины донеслись проклятия, и Михал напряженно замер. Этот голос…

В животе все сжалось от ужаса.

Михал помрачнел. Он тоже узнал голос Смерти, и прежде, чем я успела что-то сказать, что-то сделать, метнулся к дому, перепрыгнул через пропасть и грациозно, как кот, приземлился на лестнице. Пинком распахнув дверь, он скрылся среди обломков, а горло у меня сжалось от ужаса. Нет, нет, нет! Михал вступил бы в бой со Жнецом лишь по одной причине.

«Или мы могли бы просто его убить».

Но я ведь ему сказала! Сказала, что ничего не получится, а теперь он…

Сердце у меня рухнуло.

Но я не успела ничего сделать – матушка схватила меня за руку, а Филиппа наконец обернулась. Показался легион мертвецов. Они бесшумно спрыгнули с деревьев, и у них были жуткие и пустые лица – у тех, у кого лица вообще остались. У многих тела уже сгнили, и лишь кости блестели в лунном свете.

«Господи!»

Однако холодок у меня пробежал по спине не из-за них, а от зловещей улыбки сестры.

– Здравствуй, Селия, – произнесла она и с любопытством наклонила голову. – Матушка.

Округлив глаза от ужаса, матушка смотрела на Филиппу как на призрака – на ее незнакомые черты, на толстые швы, на брови и глаза разного цвета. Ее бледная, без единой кровинки кожа так резко выделялась на фоне длинных черных волос. Улыбнувшись, Филиппа протянула руки к матери, словно наслаждалась ее потрясением, ее страхом.

– Сколько времени прошло со дня похорон? Уже больше года, кажется. – Она улыбнулась еще шире. Швы натянулись. – Скучала по мне?

Смерть снова выругался. Дом содрогнулся, и дымоход обрушился. Я напряженно вслушалась, пытаясь расслышать шаги Михала, но их не было, лишь тишина эхом отдавалась в голове, как звуки похоронного марша. Я вырвалась из хватки матери, но Филиппа тут же преградила мне