Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

подняла взгляд на Михала. Это у меня была власть.

И когда наши взгляды встретились, он низко и одобрительно зарычал. Потянулся ко мне, но я покачала головой и медленно, очень медленно расстегнула последние пуговицы. Михал откинулся на изголовье кровати и посмотрел, как я сбросила с плеч платье, и оно соскользнуло вниз на одеяло. Я осталась в шелковом нижнем белье. Никакого корсета. Вырез платья не позволил его надеть, но я не жалела о своем скудном наряде. Михал смотрел на меня как на лакомство.

Я подцепила пальцем ленточку на белье, провела ею по изгибу груди и остановилась на застежке. Не говоря ни слова, расстегнула, отбросила белье в сторону и забралась на колени Михалу.

Его глаза потемнели, и несколько секунд он просто смотрел на меня. Его крепкое тело было неподвижно. Когда я поцеловала его в щеку и провела языком по скуле, он тяжело сглотнул, и я почувствовала это движение на языке. Я хотела попробовать его. Я обвила его руками за шею и тихо выдохнула, а Михал, кажется, растаял. Он провел пальцами по моему телу, словно хотел убедиться, что я настоящая, что я здесь, а я легонько укусила его за ухо, и он напрягся. Потому что я была настоящая, здесь и…

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него, не желая выпускать из объятий. Наслаждаясь прикосновениями к его обнаженной груди, прохладным скольжением, когда он приподнял бедра и подвинулся. Во мне вспыхнул жар, и кажется, я хотела почувствовать его и в другом месте. Я пришла в возбуждение от этой мысли, и у меня перехватило дыхание.

– Ты самый прекрасный мужчина на свете, – сказала я.

Я спрятала лицо у него на груди, поворачиваясь, перекатываясь, желая ощутить восхитительное прикосновение внизу его живота.

Он схватил меня за бедра и резко опустил, прижимая к себе. Задыхаясь, я забилась сильнее, оцарапала ему шею, а давление все росло.

– Мне казалось, – выдавил он сквозь стиснутые зубы, – мы должны были притвориться, что равнодушны друг к другу.

Запрокинув голову назад, я закрыла глаза, а Михал изогнулся подо мной. От напряжения его живот превратился в сталь, плечи и руки напряглись.

– Тогда… – Я едва дышала, ощущая его прикосновения. – Ты еще и самый невыносимый мужчина.

Михал прерывисто выдохнул.

– И совсем не потерял голову из-за тебя.

– Я ни разу не думала о тебе…

– А я ни разу не представлял тебя такой, – прорычал он. – Надо мной, подо мной, как ты обхватываешь меня и обвиваешь ногами мне спину.

Я задохнулась от образов, а он отпустил мое бедро и взял меня за подбородок.

– Посмотри на меня, – сказал Михал.

Я без промедлений подчинилась и открыла глаза. В его взгляде полыхало пламя.

– Я ни разу не мечтал обнять тебя и ни разу не лежал без сна до самого заката, мучая себя, вспоминая, как ты произносишь мое имя… словно боготворишь меня, как будто я падший ангел, а не дьявол.

Я тут же позабыла о нашей игре и отстранилась.

– Ты вовсе не дьявол…

– А ты не солнце.

Он сказала эти слова так яростно, словно я вырвала их у него из груди. С тоской и нежностью я поняла, чего стоило ему это признание. И что оно значило для него и для меня.

«А ты не солнце».

Возможно, когда-то я им была, а Михал не был нескончаемой ночью. Может, мы стали темнее, чем когда-либо, а может, всегда были такими. Солнце и ночь. Тьма и свет. Две души, которые тянулись друг к другу сквозь время, наконец встретились.

Не сводя с него глаз, я откинула волосы и обнажила шею.

В его глазах стоял вопрос, который он не мог задать вслух: «Ты уверена?»

Я кивнула, и Михал, не мешкая, впился зубами мне в шею, прижав меня, как делал это раньше. Как ни разу не представлял себе, а я представляла в своих самых темных фантазиях, позволяла себе быть такой с ним. Позволяла себе изгибаться, стонать, произносить его имя, стягивать с него штаны. Когда я дотронулась до него, Михал вздрогнул, взял меня за подбородок и прижал палец к моей нижней губе. Я вспомнила, как когда-то, в другой жизни, в другое время, прокусила ему палец в «Бездне». Теперь я взяла его палец в рот и пососала, отпила крови. С каждым глотком грот исчезал, перед глазами все белело. В груди что-то дрогнуло, пока мы обнимали друг друга – сначала слабо, потом сильнее.

Однако в тот миг, когда грудь наполнилась жаром, а мысли улетучились и стало трудно дышать, позади на лестнице раздались шаги. Громкие шаги. Словно удары, они ворвались в сознание, и жар оборвался, как натянутая лента, растворился между шагами. Мы с Михалом оторвались друг от друга и повернулись ко входу в грот, а в груди я ощутила опустошение.

– Если вы там занимаетесь тем, чем я думаю, – крикнул Дмитрий, – лучше прекратите побыстрее. Сюда идут Одисса с мадам Трамбле, и я сомневаюсь, что она захочет видеть, как ее дочь танцует с кем-то дьявольский вальс.

Он высунул голову из-за угла, и я в ужасе попыталась прикрыться – сердце замерло. Михал одним стремительным движением накрыл меня платьем. Широко улыбнувшись, Дмитрий подмигнул.

– Если, разумеется, она танцует его не со мной.

Глава 36

Любимые дочери

Щеки у меня запылали, я попыталась поспешно застегнуть пуговицы, а Михал завязал штаны и глазами поискал на полу рубашку. Он не краснел и не опускал голову от стыда, ему не нужно было ничего тараторить, чтобы заполнить тишину, пока Дмитрий шел к нам, ухмыляясь, как кот, объевшийся сметаны.

– Д-дьявольский вальс? – переспросила я в отчаянии.

– Соитие, Селия, – отозвался Дмитрий. – Я говорю о соитии.

Плавно наклонившись, он поднял с пола рубашку Михала и мое нижнее белье – Господи, у меня же грудь не прикрыта! – и кинул нам одежду. «Просто не верится, что сейчас такое происходит. Такого не может быть!» И все же мое лицо горело – я поймала белье и прикрылась им, словно щитом. Я не из тех девушек, которые могли ходить без нижнего белья, иначе это будет очень заметно, уж тем более заметно моей матери…

«Господи!»

Сверху раздался ее резкий и колкий голос, а за ним послышался раздраженный голос Одиссы. Я в ужасе перевела взгляд с Дмитрия на Михала, который заправил рубашку и смиренно встал рядом со мной, будто приготовился к грядущей катастрофе. Только лучше бы он стоял не рядом, а впереди меня.