Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

за скудный ужин. Все в замке должны думать, что вы – узница, а не гостья.

Матушка фыркнула с плохо скрываемым неодобрением.

– Я все понимаю.

– После вас, мадам.

Широко улыбаясь, Дмитрий взвалил на плечо дорожный сундук и провел мою мать к занавеске. Когда они вошли в умывальную комнату, Михал вынул из кармана мое нижнее белье и замахал им у меня перед носом.

– Хочешь его обратно?

Я выхватила у него белье, задыхаясь от необъяснимого смеха. Щеки пылали, а в животе все скрутилось в узел. Отвернувшись, я быстро закончила одеваться, чувствуя спиной взгляд Михала. Одисса закатила глаза.

– Вы уже закончили? – спросила она.

Я поспешно, но огорченно закивала, Михал же покачал головой. Казалось, его не волновало раздражение кузины. Он подошел ко мне и застегнул пуговицу, которую я пропустила. Пальцы его замерли на ткани, и от его легкого прикосновения по спине у меня пробежал приятный холодок. Невольно я посмотрела на его губы.

– Даже близко не закончили, – многообещающе сказал он.

Дыхание перехватило.

– Да хватит вам! – Одисса щелкнула пальцами у нас перед носом. – Соберитесь уже! Нам нужно обдумать, что делать дальше. И так все сложно, а вы еще постоянно отвлекаетесь. – Она зло посмотрела на Михала, который в ответ удостоил ее мимолетным взглядом. – Дорогой кузен, сотри эту нелепую ухмылку со своего лица, пока не прилипла.

Одисса говорила резко, но ее взгляд смягчился, и какие-то невысказанные и важные слова повисли в воздухе. Однако в следующую секунду она взяла себя в руки и покачала головой.

– Гвиневра пока так и не появилась, что, может быть, даже к лучшему. Будет больше времени все продумать. Нужно действовать очень осторожно и взвешенно. Сначала надо решить, как нам справиться со Смертью, а потом уже заманивать его в грот. – Она махнула рукой на водоворот. – Не думаю, что нам представится другая возможность пихнуть его туда.

Мы все разом посмотрели на воды – теперь они яростно бурлили и, казалось, могли целиком поглотить какого-нибудь бедолагу.

– Вряд ли у нас получится пихнуть его туда, – с сомнением произнесла я. – Скорее всего, он приведет с собой мертвецов и мою сестру. Нам нужно – ну, не знаю – как-то отвлечь его, чтобы подтолкнуть к воде.

– Что ж, – отозвался Михал, – придется поломать голову, как его отвлечь.

Одисса кивнула.

– И заманить тоже. Сомневаюсь, что Смерть захочет вернуться в свое царство, если дверь закроется. – Она откашлялась. – Кстати об этом, я тут подумала, как можно…

Она не успела договорить, как сквозь пол проскользнула серебристая фигура. Я ахнула, увидев Гвиневру, а глаза у меня засияли холодным светом, как и у Михала. Я тут же поняла – что-то случилось. Щеки у Гвиневры потемнели, во взгляде застыло смятение. Нет – ужас.

– Вот ты где! – воскликнула она с облегчением и потащила меня к лестнице. – Селия, поторопись! Скорее…

– Гвиневра? В чем дело?

Я поспешила за ней и ухватила Одиссу за руку, однако Гвиневра что-то несвязно забормотала. Что бы ни случилось, она не могла это объяснить – просто отчаянно тянула меня вперед, захлебываясь рыданиями. Михал преградил ей путь.

– Успокойся, Гвиневра. Что случилось?

– Матильда! – завопила она.

Я едва не споткнулась. Ошеломление сменилось дурным предчувствием. В глубине души я уже поняла, что случилось, и все же не думала, что Жнец найдет ее так скоро.

– Ее дом! Михал! Ее дом погибает, а мертвецы… Смерть… – Она снова потянула меня и Одиссу вперед. – Она отказала ему, а он… он… Нужно бежать к ней! Скорее же…

– Сколько там мертвецов? – резко спросила Одисса.

Не знаю, мог ли призрак упасть в обморок, но казалось, Гвиневра вот-вот лишится чувств.

– Н-несколько десятков, а может, и больше!

Больше? Я изумленно прищурилась. Ее лицо было бледным, по щекам текли тонкие струйки воды. Слезы? Михал тоже посмотрел на них и дотронулся до ее щеки.

Пальцы намокли.

Нет! Что происходит? Призраки неспособны плакать. У них нет тела, но слезы на пальцах Михала говорили об ином. Океан вспучился, словно засмеялся, а из воронки показались три мертвеца. Воды бурлили слишком сильно, и они не смогли выбраться. Водоворот снова затянул их на дно.

– Слишком долго добираться до другого конца острова. – Глубоко вздохнув, я отняла руку, а Гвиневра схватилась за шею и заплакала сильнее. – Филиппа и Смерть могут как-то складывать завесу и открывать ее даже в дальние уголки мира.

Я нахмурилась, погрузившись в размышления. Попыталась вспомнить, как Жнец сминал завесу, но перед глазами стояло морщинистое лицо Матильды, а в ушах звенел ее колкий смех. Я помотала головой, чтобы собраться с мыслями.

– Складки как-то отражают расстояние между двумя точками, но он… не рассказал, как складывать завесу.

Одисса сжала мне руку. В ее темных глазах читалась обеспокоенность.

– Сможешь так же?

– Сейчас узнаем, – сказал Михал, глядя на Гвиневру, сжимавшую шею, словно ей было больно. – Дом Матильды на северо-восточной стороне острова. – И не удержавшись, спросил: – Гвиневра, с тобой…

– Все хорошо! – закричала она и замахала рукой. – Матильда…

Да, верно.

Арифметика меня никогда не увлекала, а вот география – да. Только вот я больше интересовалась самими странами, а не картографией. Филиппа же, наоборот, понимала цифры так, как не умела я. Филиппа! Ее имя, словно искра, разожгло во мне пламя и выжгло весь ужас в груди. Это она научила Смерть проходить сквозь завесу? Она сейчас с ним мучает Матильду или… выкачивает ее кровь?

«Тебе стоило последовать моему примеру, цветочек, и скрыться».

– Селия? – Одисса растерянно сжала мою руку и чуть встряхнула. – Что с тобой?

Полная решимости, я ухватилась за завесу, не обращая внимания на странное поведение Гвиневры и сосредоточившись каждой частичкой естества. Завеса в ответ заколыхалась. Когда я закрыла глаза и сфокусировалась на ее дрожании, я что-то ощутила. Словно некое покалывание в руке. Нет. Нахмурившись, я подумала об этом ощущении… Это была некая осознанность. Или, может, давление?

Веки затрепетали. Я повернула завесу в руке, прочувствовав ее, как никогда раньше. Сконцентрировалась на тончайших полупрозрачных нитях. Однако завеса расширилась и заструилась уже полностью по руке, по плечам, груди, животу, ногам. Растеклась по всему телу – нет, просочилась в него, словно прозрачная кожа, легкая, как воздух, но что-то в ней было не так.

Завеса была больна. Очень больна.

Дыры в ее ткани были «кровоточащими» ранами, из которых тек яд и отравлял оба мира. Так много ран! Нам ни за что не исцелить все. Завеса висела клочьями, и все же я попыталась сложить ее, как делал это Жнец. Крепко сжала складки. Возможно, в