Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

и, кажется, сейчас пожирал сам себя. На меня понеслась чугунная ванная. Я поспешно пригнулась, и ванная пролетела через коридор в гостиную, которая, видимо, была устьем заклинания. Оно засасывало все в себя, и я решительно бросилась через порог, чтобы найти… Михала.

В груди все сжалось. Он держал Смерть за шею, но, когда ванная рухнула ему на спину, его хватка ослабла, и оба рухнули на пол, который тут же сломался.

Ужас сковал мне сердце.

Там, куда упала половина дома, зияла черная бездна, древняя и коварная, а из ее бескрайних глубин поднимался запах роз и свечного дыма – нет, серы. Бездна изогнулась вверх, когда Михал провалился через половицы, а ванная упала вместе с ним – на него! – и прижала ему ноги. Сквозь дым я разглядела лишь его лицо, грудь и руки. Михал схватился за ножку дивана, а дом продолжал рушиться и полыхать.

«Нужно выбираться отсюда».

Что бы Михал ни хотел сделать, со сломанными ногами ничего не получится. Я бросилась к нему, отчаянно желая помочь, а мне в голову прилетел кувшин. По волосам разлился обжигающий кофе, ошпарил кожу, буквально расплавил ее. Я круто развернулась и схватила мчащуюся на меня тележку, содрогаясь от праведного гнева.

Смерть поднялся.

– Проклятый дом, – выругался он.

Жнец оттолкнул руку Михала, а горящие кубики сахара посыпались ему на голову. Я хотела кинуться на Смерть, разорвать на куски, как его любимых мертвецов. Однако ситуация менялась прямо на глазах. Дом был готов вот-вот рухнуть в глубины адской пропасти. Он боролся с нами, защищал Матильду. Смерть открыл бездну, но дом все равно подчинялся своей хозяйке и не желал видеть нас здесь.

Я со всей силой зашвырнула тележку под колени Жнеца.

Раздался мерзкий хруст, и Смерть упал на пол. Однако радоваться времени не было: Михал оставался в ловушке. Он изогнулся, чтобы поднять ванную, но ноги у него не шевелились, сломанные, раздробленные. Безжизненные.

«Что же делать?»

Перед глазами распростерлась черная бездна, и мир потемнел. Как же было темно! Мы оказались в ловушке. Дом содрогался и стонал, пытаясь не рухнуть. Я взглянула на Смерть, из носа которого текла кровь и капала на диван. Медленно он взялся за деревянную ножку дивана и с едва скрываемой яростью разломил ее.

– Так-так-так, не моя ли это невестушка? Дешевый ход, не находишь? Какая ты непокорная девица. И не слишком-то милая.

От ужаса я почти задыхалась. Острые когти страха пронзили мне грудь, но, когда Михал посмотрел на меня, его взгляд горел гневом. Я бросилась вперед, сосредоточившись на происходящем, как он учил меня.

«Опиши мне что-нибудь».

На лице Михала пепел – серый, как пасмурное небо. Я ухватилась за ванную – облака молочные, а не серые, – и вместе мы сбросили чугунную громадину в пропасть. Михал попытался встать. Зубы его были стиснуты, лицо побелело, но ноги его не удержали. Он тут же упал.

Я обхватила его за талию, чтобы поднять, но он поморщился и покачал головой.

– Дом скоро рухнет. Нужно бежать…

– Должен признаться, – Смерть шел к нам, зло улыбаясь, – что мне уже порядком надоели ваши выходки.

Он с интересом посмотрел на острый конец ножки от дивана, и кровь застыла у меня в жилах.

Кол.

Повисла зловещая тишина, а Жнец проткнул острым концом себе палец и расплылся в зловещей улыбке. Господи! Я крепче обняла Михала. Без него эту битву мне было не выиграть, а он едва мог стоять. Я поискала глазами, куда можно бежать, но выхода не было. Мы и правда оказались в ловушке.

И Смерть это понимал.

Он замахнулся снизу, быстрый, как гадюка, но я предвидела его движение и кинулась на него, чтобы выбить кол и отпрыгнуть в сторону.

«Ему меня не убить! Ни за что!»

Однако Жнец поймал меня за запястье и переломил мои кости, словно веточку. Перед глазами заплясали звезды, и острая боль пронзила руку, но я сдержала крик, потому что боль была ничтожна в сравнении с охватившим меня ужасом. Смерть отбросил меня и ударил колом.

Только не меня, а…

Михал увернулся в последнее мгновение, и кол пронзил ему бок, а не сердце.

И я закричала. Михал сжался, задрожал всем телом, а Смерть яростно оскалился.

– Прямо меж ребер. Неприятно, да?

Глаза Жнеца вспыхнули. Михал стиснул зубы и не издал ни звука, даже когда Смерть вонзил кол еще глубже и с силой крутанул его.

– Хотя, может, и не так уж неприятно. Посмотрим, что можно еще сделать.

Мимо нас пронеслась парадная дверь, котел, черепа, каминная полка.

В следующую секунду обрушилась крыша: с оглушительным грохотом она рухнула на пол, и все начало разрушаться еще быстрее. Даже дом Матильды не мог биться вечно и постепенно исчезал в бездне.

– Перестань! Пожалуйста! Нам нужно уйти…

Слезы потекли у меня по щекам. Я вцепилась в руку Смерти, но он, кажется, не замечал этого. Ему было все равно. Он вырвал еще одну ножку у дивана, пролетавшего мимо, и мои глаза распахнулись от ужаса. Нет, нет, нет!

Смерть занес над Михалом второй кол, и я кинулась к нему, однако Жнец двинулся в другую сторону. Краем глаза я заметила, что удар был каким-то странным… Он был направлен на меня. «Наконец-то на меня, а не на Михала», – поняла я, но слишком поздно. Тело одеревенело, и я не успела ничего сделать. Оставалось лишь смотреть, как кол летит вниз…

Михал резко вскинул руку и остановил удар. Однако Жнец не мешкал. Широко улыбаясь, он вонзил острие в ладонь Михала и пробил ее. И я не думала ни о чем, просто кинулась вперед.

Я разодрала руку Смерти, рыча, пиная и прижимая его к полу. Но он без труда схватил меня за волосы и отшвырнул от себя так, что едва не вырвал все волосы с кожей.

– Парочка героев. Как трогательно. – Улыбка Жнеца стала безумной. – Показать, как я поступаю с героями, любовь моя? Показать, что ждет их в конце?

Я не успела ответить, как он схватил Михала за сломанную лодыжку и потащил нас обоих из дома.

Я не видела матери, но услышала ее испуганный крик, когда Жнец перекинул нас с Михалом через пропасть, и мы без сил рухнули на землю. Рядом без сознания лежали Одисса и Дмитрий. Я подавила стон. Филиппа сковала их серебряными цепями, их обожженные до волдырей запястья и лодыжки слегка дымились. На щеке Дмитрия виднелся ожог от креста Филиппы.

Но почему? Дмитрий ведь служил Смерти. Разве что он… Я