Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

Я спряталась за его широкими плечами, не обращая внимания на то, как он закатил глаза.

– Мне тоже спрятаться? – сухо спросил Михал. – Может, котята под кроватью подвинутся…

– Я не прячусь! Просто проявляю здравый смысл.

– Ну да, – весело произнес Дмитрий. – Очень предусмотрительно. Твоя матушка вообще ни о чем не догадается, глядя на смятую постель и расстегнутую одежду…

– Заткнись, Дима! – огрызнулась я.

Пытаясь поспешно расстегнуть платье, я неуклюже схватилась за пуговицы, но пальцы будто стали толстыми и неловкими. Михал повернулся, чтобы помочь, но матушка уже почти спустилась. В любую секунду она ворвется в грот и…

Михал обреченно покачал головой и, оправив мне платье, развернулся к лестнице, где показалась Сатин Тармбле.

– Селия! Что ты вытворяешь? – Она окинула грот хмурым проницательным взглядом. – Выходи оттуда сейчас же.

Стоя за Михалом, я застегнула последнюю пуговицу, съежилась и приготовилась встретить свою судьбу. Спрятав нижнее белье за спиной, я взмолилась, чтобы темно-зеленый цвет платья скрыл… все. Волнение кололо иголками покрасневшую кожу, и внезапно мне захотелось рассмеяться. В какой же нелепой ситуации я оказалась! Я же знала, что она скоро к нам спустится. О чем я только думала?

Выбора не было. Я выглянула из-за спины Михала и, попытавшись принять беззаботный вид, поприветствовала ее.

– М-матушка! Здравствуй! Ты… собрала все вещи? Тебя не потревожили? Никто не заметил тебя в туннелях?

Бессмысленные вопросы для бессмысленных ответов. Следи за нами кто-нибудь, они пришли бы в грот за моей матерью, и сейчас мы сражались бы за свою жизнь, а не стояли и неловко молчали. Возможно, битва пришлась бы кстати. Прищурившись, матушка посмотрела на Михала и меня, на мою напряженную позу, на его небрежный, но упрямый вид, и ее ноздри раздулись. Она все поняла.

Проницательным взглядом она посмотрела на мою шею.

«Проклятье!»

Я прижала руку к горлу, откуда из укуса капала кровь, и про себя застонала. Зато Одисса малодушием не страдала. Она раздраженно вздохнула, спустилась по лестнице и протолкнула огромный дорожный сундук в узкий проход. Матушка с угрожающий видом подошла ко мне, и Одисса даже не удивилась.

– Вот как, – мрачно заметила моя мать, сверкнув глазами.

«Вот как».

– Это не то… – начала я сокрушенно.

– Селия Флер Трамбле, это как раз то, о чем я думаю.

Она задрожала от праведного гнева, не обратив никакого внимания на Михала.

– Не оскорбляй мой интеллект своим притворством. Я родила двоих детей… в законном браке, прошу заметить, – громко добавила матушка, когда я скривилась, – и омерзительные обязательства, необходимые для этого процесса, еще не изгладились из моей памяти.

«Прошу, – взмолилась я к небесам или скорее преисподней, – пускай земля разверзнется и поглотит меня».

Разумеется, этого не произошло, и моя мать лишь распалилась еще сильнее. Она начала расхаживать перед нами, бледная и взволнованная, вцепившись в ворот своего поношенного бордового платья.

– Ты уже готова родить ребенка? Готова вскормить и воспитать его, посвятить его Господу? Ибо такова награда за подобные игры, дочь!

Я снова съежилась.

– Неважно, насколько привлекателен развратник, – она бросила полный отвращения взгляд на Михала, свирепо смотревшего на Дмитрия, а тот закашлялся, чтобы скрыть смех, – расплата за распутство ложится на женщину, а не на мужчину. Без кольца ты рискуешь всем, всем! Не говоря уж о своей бессмертной душе…

– Вампиры не способны зачать ребенка, да и передать болезни тоже, – равнодушно бросила Одисса. – А вампиры-философы уже долго спорят, есть ли у нас душа и можно ли ее лишиться. – Не выпуская из рук дорожный сундук, она посмотрела на брата и очень нежно произнесла: – Благодарю, что помог донести сундук. Ты настоящий джентльмен.

– Ну ты чего, Дис. – Дмитрий махнул рукой на Михала и меня. – Надо же было их предупредить…

Но матушка еще не закончила и повернулась к Дмитрию.

– А вы!..

У Дмитрия хватило здравого смысла изобразить на лице раскаяние, словно он находился у постели больного друга.

– В вас я тоже разочарована, юноша. Я ожидала худшего от него, – больше она не удостоила взглядом Михала, – но рассчитывала на большее от человека высоких нравственных качеств. Искренне надеюсь, что вы не одобряете такого… распутства!

Взбудораженная этой мыслью, она разразилась сильным изматывающим кашлем, и я, ни на секунду не задумавшись, подошла и положила руку ей на спину. Даже сквозь плотное шерстяное платье я почувствовала, как заострились ее плечи. Сквозь фарфоровую кожу на шее, которую немного прикрывали волосы, выступали кости.

– Ты похудела? – хмуро спросила я, на мгновение забыв об унижении.

«Она выглядит такой измученной, да?»

– О чем ты говоришь?

Раздраженно вздохнув, мать убрала мою руку и выпрямилась, словно стальной стержень, крепкий и несгибаемый, как те, что вшиты в ее корсет.

– Разумеется, нет. Что за вульгарные вопросы, Селия? Говорить о внешности другого просто неприлично.

От одной только подобной мысли она пришла в возмущение, и это было настолько в духе моей матери, что я отмахнулась от слов Смерти и запрятала их в самый дальний уголок подсознания.

«Все с ней хорошо, – с жаром убедила я себя. – Она здорова!»

– Прошу прощения, что допустил подобное неприличное поведение, мадам Трамбле. – Поклонившись, Дмитрий поцеловал руку моей матушки. – С этой минуты я буду сопровождать вашу дочь. Она больше никогда не останется наедине с ним, а если такое все же случится…

Однако моя мать потеряла интерес к нему и пристально посмотрела на мою перевязанную руку.

– Селия, – настороженно произнесла она, – что с твоей…

– Прекрасно, дорогой брат, – сказала Одисса.

Она бросила дорожный сундук у его ног и кивнула на черную занавеску, за которой скрывалась умывальная комната. Дальше располагалась спальня Милы, обставленная простой, но дорогой мебелью, достойной самой королевы.

– В качестве извинений не мог бы ты разложить все ее многочисленные вещи? Это ведь ты допустил неприличное поведение, так?

Я готова была расцеловать Одиссу!

Матушка, возмущенная, наклонилась, чтобы проверить, не повредился ли ее дорожный сундук, а я поспешно запихнула нижнее белье в карман Михала. Он скривился от едва сдерживаемого смеха, и я сердито посмотрела на него, чтобы не посмел произнести ни слова. Дмитрий подавил смешок, и я зло посмотрела и на него. Несмешно совершенно! И если можно было умереть от унижения, я бы уже умерла. Здесь и сейчас. Так почему же я кусала щеки, чтобы сдержать смех?

Матушка придет в ярость.

Засмеяться я не успела. Михал выступил вперед и указал на занавеску.

– В конце коридора комната, мадам Трамбле. – Он язвительно улыбнулся. – Дмитрий проводит вас, разложит ваши вещи и позаботится об ужине.

– Я распорядилась подготовить хлеб, сыр и вино, – добавила Одисса. – Прошу прощения