Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

вслух. Никто не хотел снова обрекать мою сестру на погибель – никто, кроме Одиссы.

– Мы и так все знаем, что нужно делать, Михал, и ходить вокруг да около не поможет, – сердито сказала она. – Этот проход, может, и отличается от других, но, по сути, это все равно разрыв в завесе. Мы знаем лишь то, что ты нам рассказал: если убить восставшего, разрыв в завесе сам затянется и равновесие в мире восстановится.

Она переместила короля по диагонали и съела ферзя Пантелеймона, а я взмолилась про себя, чтобы нашлось другое решение.

«Пожалуйста. Ну пожалуйста».

Но ни Бог, ни Одисса не вняли моей мольбе.

– Чтобы проще всего поставить шах королю, – сказала Одисса, не глядя на меня, – нужно избавиться от ферзя. Если хотим закрыть проход, Филиппа должна умереть.

«Филиппа должна умереть».

Михал легонько сжал мне плечи, будто хотел поддержать меня. Возможно, потому что я сжала губы и стиснула кулаки. А может, потому что я вдруг представила, как душу Одиссу.

«Филиппа должна умереть».

Слова эхом отдавались в голове, жаром пульсировали в крови. Одисса произнесла их так, словно говорила об очевидном, словно решила простейшее уравнение. Только вот в приговоре моей сестре не было ничего очевидного и простого. Не для меня.

– Мы этого не знаем, – спокойно сказала я. – Филиппа отличается от других восставших…

– И вряд ли это хорошо. Может, на нее и огонь-то не подействует.

Одисса с непроницаемым лицом прошла мимо шахматных фигур, вынула из складок мантии сложенный пергамент и протянула мне. Не видя иного выхода, я открыла его одеревеневшими пальцами. На замысловатой карте Реквиема черными чернилами были отмечены разные места: лес, театр, авиарий. Самый большой крест был нарисован на замке.

«Грот».

Одисса постучала по нему острым ноготком.

– Нужны доказательства? Гвиневра весь день докладывала мне, что разрывы затягивались, когда мои стражи расправлялись с мертвецами.

Михал скользнул ладонями по моим рукам. Он не отстранялся, в его темных глазах горело сожаление.

«Им нужен кто-то рядом».

– Разрыв, который мы видели в лесу, – подтвердил Михал. – Он затянулся, когда я отнес тебя в замок. Матильда была права… После убийства лугару завеса затянулась.

Колени подкосились, и меня захлестнули эмоции. Они колотили по стене, которую я воздвигла в подсознании, – такой знакомый мерзкий стук. Но дрожащими пальцами я перегородила дверь. Я не могла снова ее открыть. Не могла утонуть в горе и отчаянии. Не могла – и не стану! – снова хоронить сестру.

Одисса покачала головой.

– Пару раз случайность, а дальше уже закономерность. – Молчание. – Мне жаль, Селия.

«Мне жаль, Селия. Очень жаль».

Вырвавшись из рук Михала и не обращая внимания на угрожающий взгляд Пантелеймона, я прошла через шахматную доску, не в силах смотреть ни на кого, даже на Дмитрия, который молчаливо стоял рядом с сестрой. Мне хотелось встряхнуть его, но я понимала, что Смерть и правда хотел нас рассорить, а такого нельзя допустить.

Все в этой комнате нашли лазейку, а значит, и я смогу.

Глубоко вздохнув, я произнесла сквозь стиснутые зубы:

– Одисса, ты не отреклась от брата, несмотря на его жажду крови.

Посмотрела на Михала, который, прищурившись, следил за каждым моим движением и о чем-то размышлял.

«Никому не нравится видеть боль другого, особенно когда ничего нельзя сделать».

Однако Михал был не из тех, кто сидел и смотрел. Он предпочитал действовать, и до этой минуты у него всегда на руках были козыри. Мне показалось, что я услышала, как в его блестящем разуме роились мысли, идеи.

– Ты не отпустил сестру, – сказала я ему. – Она умерла дважды, но ты все равно можешь говорить с ее духом. – Я повернулась к Дмитрию: – А ты, по сути, сохранил себе жизнь. Каждый из вас нашел способ сбежать от Смерти, но моя сестра – нет… до сегодняшнего дня. Если есть способ сохранить ей жизнь, я найду его. И пускай я буду глупой девчонкой, – резко выдохнула я, вспомнив оскорбление матери, и начала расхаживать по комнате. – Я говорила, что моя сестра построила ледяной дворец в царстве духов? Похожий на тот, о котором мы мечтали в детстве. Она держит в нем души Фредерика и Эванжелины. А знаете, что она попросила у Смерти? Вернуть ей ребенка. Свою малышку. И по-вашему, она – чудовище?

– Да. – Одисса вырвала у меня из рук карту и спрятала ее обратно в складки мантии, с трудом сохраняя терпение – Селия, она заточила душу своего любовника…

– Потому что до сих пор любит его, Одисса, – вздохнул Дмитрий. – Разве это не очевидно?

Я повернулась к нему, не смея надеяться. Он лишь пожал плечами – руки все так же были спрятаны в карманах, – но не отшатнулся от сестры, когда та огрызнулась:

– Да ну? А когда Жнец вырывал ему сердце, она его тоже любила?

Михал подошел ко мне и встал позади.

– Она намеревалась его вернуть. Знала, что снова увидит его, когда Смерть уничтожит завесу. Она прощалась не навсегда.

В сердце вспыхнула надежда. Разгорелась.

– Вот именно… и в этом все дело.

Одисса вскинула руки и посмотрела на нас. Ей не нравилось, куда заходил наш разговор.

– Чтобы воссоединиться с Фредериком и дочерью, ей нужно уничтожить завесу. И единственный способ предотвратить это – убрать ее с доски. Пока она жива, проход не закроется.

Отбросив осторожность к чертям, я сказала:

– Тогда помоги мне найти другой выход. Прошу тебя.

Одисса помедлила. В ее глазах читалось дурное предчувствие, легкое упрямство. Михал же не колебался. Спиной я ощутила вибрацию его голоса, такого мощного и решительного.

– Разумеется, мы поможем тебе.

Я немного развернулась и увидела, как он бросил зловещий взгляд на Дмитрия и добавил:

– Как ты всегда помогаешь нам.

Дмитрий закатил глаза.

– Можно было обойтись и без этих показных выступлений, кто тут главный. Конечно, я помогу. И речи быть не может. Селия – мой друг.

Он посмотрел на меня, но мне показалось, что его слова были обращены не ко мне.

– Если я все еще нужен тебе, – тихо произнес Дмитрий, опустив голову.

Михал и Одисса обменялись напряженными взглядами.

Я стянула с руки повязку. Три пар глаз уставились на тонкую алую полоску, но я смотрела лишь на Дмитрия.

– Ты точно владеешь собой? – спросила я и замахала рукой у него перед лицом. – Вдохни. Не задерживай дыхание.

Дмитрий медленно и размеренно вздохнул. Зрачки у него чуть расширились, но он все так же непринужденно стоял у ладьи. Его губы искривились в печальной усмешке.

– Ты, конечно, восхитительна, mon papillon chérie[10]…

Михал низко