Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

и жесткая, как железная кочерга, – она шла за Лу с выражением крайнего презрения на красивом лице. Ни одна прядка не выбилась из собранных в узел волос, а на сине-фиолетовом платье не было ни единой складочки. Хотя она держала зонтик высоко над головой, даже мокрый снег, казалось, страшился ее. Ни одна капля не смела упасть ей на лицо.

Я поспешно оправила плащ Михала, чтобы прикрыть ночную сорочку, и пригладила растрепанные волосы. Нелепый порыв, разумеется, ведь… ведь…

«Ведь не может это происходить на самом деле».

Седые волосы на ее висках мерцали в свете факелов, но мой разум яростно отвергал их и ее. Это невозможно. Я бы почувствовала ее запах, как и запах Лу, спрячься они на корабле, и кроме того… Ну не могла она оказаться здесь.

На один безумный и абсурдный миг я подумала спрятаться, убежать, но взгляд ее изумрудных глаз впился в меня. Пригвоздил к месту.

Едва заметно прищурившись, она всмотрелась в мое новое лицо. Лишь обучение с малых лет этикету не позволило мне вжаться в кресло.

«Я ведь не рассказала ей, что стала вампиром».

Я вообще ей ничего не рассказала, и все же она здесь… прямо среди вампиров. Она знает? Ее это волнует?

«Шассеры не особо церемонились с тех пор, как мы вернулись с острова. Слухи о вампирах уже заполонили город, а может, и все королевство».

Хотя Жан-Люк хранил мою тайну, вероятно, она все равно узнала о Михале и о Реквиеме. А если так, наверняка узнала и обо мне. Надеюсь, что так и есть. Как только эта мысль пришла мне в голову, я тут же поняла, что не хочу ей ничего рассказывать.

Она подошла к нам, и Михал – чертов предатель – аккуратно отступил от кареты.

– Селия Флер Трамбле, – сказала она резким язвительным тоном, которым всегда говорила заранее колкие речи. – Где тебя носило? Почему ты не писала? Что за слухи об алом наряде и борделе?

Съежившись, я вяло подняла руку.

– Матушка, это не то, что…

– Разумеется, то. Ты меня за глупую невежду принимаешь?

Я не успела ничего ответить, как она быстро повернулась и указала рукой на Михала, словно судья молотком. На ее щеках вспыхнули алые пятна, а ноздри раздувались от праведного негодования.

– А вы… Что вы можете сказать в свое оправдание? Вас хоть немного заботило доброе имя моей дочери, когда вы увозили ее на этот остров грязи и порока? А здоровье ее матери волновало?

Она не ждала ответа. Как, впрочем, и всегда. Однако кто-то должен был остановить ее сейчас, иначе мы никогда не услышим конца ее тирады. Я умоляюще посмотрела на Одиссу, Михала и Лу, но у них хватало ума не прерывать Сатин. Лу хотя бы для порядочности приняла виноватый вид.

– Прости, – произнесла она одними губами, скривившись в гримасе.

Дмитрий просто улыбался – такой широкой, невероятно довольный ухмылкой, что мне захотелось придушить его.

– Нет, – кипела матушка. – Разумеется, вас это не заботило. Пускай вы бессмертный, Михал Васильев…

Я вздрогнула.

– …вы все равно мыслите как обычный мужчина. Однако я не потерплю таких бесцеремонных ухаживаний ни от кого – ни от вас, ни от короля Бельтерры, ни от самого дьявола. Слышите? Для этого и существуют обычаи. Общепринятые правила. Они существуют, чтобы уберечь юных дев от беды, а вы намеренно пренебрегли ими в своей отчаянной и, откровенно говоря, неприглядной попытке добиться общества моей дочери. Вы поставили под угрозу не только ее доброе имя, но и ее помолвку, службу в шассерах…

Однако даже моей матушке пришлось сделать выдох, который разнесся по всей притихшей гавани. Гавань будто бы тоже сделала вдох и задержала дыхание, ожидая ответа Михала. В конце концов он был королем на острове, где ценят жестокость и считают ее силой. Все устремили на него взгляды в нетерпеливом ожидании. Однако моя матушка не Одисса. Она была чужестранкой, незваной гостьей, которая только что оскорбила его. Он должен был как-то ответить.

Михал наклонил голову, и у меня задрожали руки и ноги.

«Дело скверное», – эта бестолковая мысль крутилась в голове снова и снова, и я не знала, как ее остановить.

Если вмешаюсь, то сделаю только хуже. Подданные Михала не должны воспринимать его как слабого, иначе на острове снова поднимутся беспорядки. Однако я не могу просто стоять и смотреть, если он начнет угрожать моей матери. Хотя я тут же отвергла мысль, что Михал мог сделать нечто подобное, но вспомнила Присиль и Жюльет, а потом и Кристо, которому вырвали язык за простой вопрос.

«Пожалуйста».

Словно прочитав мои мысли, Михал перевел взгляд на Одиссу. Она молча и с вызовом смотрела на него в ответ. Между ними проскользнула искра понимания – легкое неодобрение. Одисса покачала головой и отвернулась к другому окну, словно не могла смотреть на происходящее. Лу хмуро на нее поглядела.

Михал, однако, принял решение.

Он изящно склонил голову. Внутри у меня все горело, хотя напряжение отпустило.

– Прошу прощения, мадам, – сказал он. – Я был неосторожен с вашей дочерью, но будьте уверены, я не представляю для нее никакой опасности. – Его голос смягчился, и он обратился к теням вдали: – Если кто-то попробует навредить вашей дочери или ее спутникам на Реквиеме, они об этом быстро пожалеют. – Хотя Михал оставался воплощением вежливости, его черные глаза сверкали враждебностью. – А может быть, и не очень быстро.

Даже моя матушка сморгнула. Пылу у нее поубавилось, словно она только сейчас поняла, что оказалась на острове вампиров. Она обвела нас проницательным взглядом.

– Что ж, это будет… хм, я хочу сказать…

Она не могла решить, была ли подобная угроза необходимой или неуместной.

Как я ее понимала.

– Садись, матушка, – произнесла я онемевшими губами, пока она не успела оскорбить кого-нибудь еще.

Лу ухватила ее за локоть и втянула в карету. Они сели на скамью напротив нас с Одиссой.

– Закончим этот разговор потом, наедине, – сказала я.

В отчаянной попытке взять ситуацию в свои руки, матушка посмотрела в окно на Дмитрия.

– Почему вы улыбаетесь, юноша?

– Уже очень давно наш остров нуждается в женском внимании, мадам. Для нас большая честь, что такой дамой оказались вы. – Не обращая внимания на хмурый взгляд Одиссы, он поклонился и улыбнулся, заиграв ямочками. – Селия так чудесно отзывалась о вас.

Моя мать хмыкнула, но по ее щекам разлился румянец удовольствия, а я внимательно посмотрела на Дмитрия. Однако и на этот раз он остался спокоен. Подмигнув мне, он постучал пальцами по дверце и