Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

вещей, а без него магия не может существовать так, как должна. Это касается и чар острова. Они станут нестабильными, хаотичными.

Лу скользнула взглядом по тонкой шелковой ширме, на которой когда-то были изображены яркие фиалки и золотые гуси. Сейчас цветы завяли, а от гусей остались только кости.

– Я должна исцелить завесу, – тихо произнесла я.

– И ты знаешь, как это сделать?

– Нет. – Я бросила мимолетный взгляд на ширму, и холодок пробрал меня до костей. – Я подумала, что в гримуаре есть ответы, но…

– У нас его нет, – договорила Лу. – Надеюсь, Фредерик сейчас гниет, где бы он ни был.

В глубине души я была с ней согласна… но все по порядку.

Сначала нужно разобраться с матушкой.

Вздохнув, я снова посмотрела на Лу. Я была решительно настроена отправить Сатин Трамбле обратно в Цезарин, но не знала, как это сделать. Лу поглядела на мезонин. Спустя долгие минуты она указала пальцем на портреты, висевшие между окнами и закрытыми ставнями. Портреты стали для меня знакомыми, как старые друзья: три прекрасные женщины в алом, мальчик с крючковатым носом и гончими псами, старик с глазами навыкате и похотливым взглядом. Все они сейчас казались мертвыми, кроме… старухи с бородавкой на носу.

– Матильда, – просто сказала Лу, и я, нахмурившись, вспомнила ее. – Моя прапрабабка.

– Она… все еще жива?

– Боже, надеюсь, что нет. Она ушла из Шато задолго до моего рождения. Ей бы сейчас было больше двухсот лет.

Раздались шаги матушки, и, сердито чихнув, она демонстративно обошла ширму. Котята прыгали за ней по пятам, теребя подол фиолетового платья, которое она несла в руках. Сатин аккуратно положила его на стол.

– Ни одна женщина не может дожить до двухсот лет, Луиза ле Блан, а если она все же дожила, уверена, что сожалеет об этом. А теперь, раз вы, похоже, утратили всякие манеры, я вынуждена вмешаться в вашу беседу.

Она снова чихнула.

– У вас… аллергия на кошек? – неуверенно спросила Лу.

– Да. – Матушка выхватила плотное полотенце из рук Лу. – И я сама помогу, спасибо, потому что Селия – моя дочь.

Мы удивленно поморгали, глядя на нее.

– Хм… хорошо.

Лу бросила на меня сокрушенный взгляд и поспешно вышла за ширму.

– Я попрошу Павла и Ивана принести еды. – Она помешкала. – В замке ведь есть еда, да? Для обычных людей?

Я молча кивнула, но, разумеется, Лу меня не видела. Спустя мгновение она закрыла дверь в спальню, и воцарилась тишина. Однако я не могла вынести ее. Даже со своей матерью.

– Не знала, что у тебя аллергия на кошек.

– С детства. – Она шмыгнула носом и протянула мне полотенце. – Ты искупалась? У тебя уже кожа начинает морщиться.

Разумеется, это неправда. Теперь у меня кожа не сморщится никогда, даже в воде, но я молча вышла из ванны, и матушка обернула меня полотенцем. Не говоря ни слова, она протянула мне шелковое белье. Послушно я натянула его, а она усадила меня на табурет и начала расчесывать мне волосы позолоченным гребнем. Я сидела молча. Горло сдавило.

Матушка никогда не расчесывала мне волосы.

Никогда… не ухаживала за мной так. Это всегда делали нянюшка или сестра, а Сатин Трамбле стояла в стороне и осуждающе смотрела. Ее руки были гораздо нежнее, чем я думала. Она начала заплетать мне волосы, и по шее пробежали приятные мурашки.

– Волосы слишком отросли, – едко заметила она. – Нужно будет постричь их, когда вернемся домой.

«Домой».

Не стоит продолжать этот разговор, однако, когда она протянула мне платье и кивнула, чтобы я надела его, другого выбора у нас не оставалось. Несмотря на все свои недостатки, матушка все же проделала долгий путь и, возможно, заслуживала каких-то ответов перед тем, как уехать без меня. Примет она мою новую жизнь или нет, но домой я уже не смогу вернуться. Теперь моим домом стал Реквием.

Ведь здесь живут вампиры.

Не зная, с чего начать, я с трудом сглотнула и посмотрела на платье. Темно-фиолетовый шелк. Широкие рукава ниспадали с плеч и сужались в манжеты. Корсетный лиф, спереди зашнурованный лентой, переходил в роскошный подол. Наряд был прекрасен.

Разумеется, прекрасен, ведь его выбирала матушка.

Подавив вдох, я раздвинула ширму и указала на мягкие кресла у камина.

– Может… может, присядем?

– Ты ведь хотела отправиться в грот.

Снова чихнув, матушка аккуратно оттеснила ногой котят, которые только сейчас заметили меня. Они наскакивали друг на друга, чтобы дотянуться до меня, и, сжалившись, я присела на корточки и погладила каждого из них по голове.

– Я попрошу их отнести куда-нибудь в другое место.

– Правда? – Мать нахмурила брови. – Но они же… тебе нравятся.

– Нравятся, но если они причиняют тебе неудобства…

– Почему они так ластятся к тебе? – внезапно спросила она. – Почему так мяукают?

Для того, кто решил не обращать внимания на суть проблемы, матушка обладала удивительной способностью зрить в корень. Что ж, можно начать разговор и сейчас.

– Потому что коты – стражи мертвых, – мрачно ответила я, – а я – Невеста Смерти.

Ее резкий вдох отдался эхом.

Возможно, хорошая дочь солгала бы. Успокоила бы свою мать, упала в ее объятья и заплакала при встрече, но я не могла заставить себя сделать ничего из этого. Я могла лишь чесать подбородок толстому рыжему котенку. Нужно будет дать ему имя – назвать их всех. Я всмотрелась в белое сердечко у него на груди, а матушка ждала, пока я продолжу.

«Тулуз».

Да. Этого будут звать Тулуз.

Спустя еще одну минуту молчания она нетерпеливо поджала губы.

– Итак? Ты расскажешь что-нибудь об этом неприличном прозвище или нет?

«Нет».

– Матушка, – тихо произнесла я, и слово прозвучало как мольба, – вряд ли тебе захочется это знать.

– Ты не знаешь, чего я хочу, – резко бросила она.

В груди вспыхнул гнев, но я сказала себе, что Сатин просто горюет, что ей больно.

– Как пожелаешь. – Медленно вздохнув, я подняла на нее взгляд и тут же пожалела.

Мы с Филиппой были похожи на нашу мать. Мы были черно-белыми расписными куклами, а она – мастерицей игрушек, которая вырезала нас по своему образу и подобию.

– Когда Моргана заперла меня в гробу с Филиппой, меня коснулась Смерть. Жнец отметил меня и спас мне жизнь. Теперь из-за этого я могу проходить сквозь завесу между мирами и разговаривать с духами.

Матушка в смятении поджала губы, но ничего не сказала.

«Разумеется, она промолчала».

Мы никогда не говорили о тех кошмарных двух неделях, которые я провела с трупом Филиппы. Ни разу. После Маскарада Черепов Жан-Люк