смешок и пошла вниз по лестнице, а я ухватила ее за локоть.
– Завеса влияет на тебя сильнее, чем на других… что вполне понятно, – сказала я, и она прищурилась. – Ты же Госпожа Ведьм и черпаешь свою магию от земли, а после ритуала Фредерика она отравлена. Когда я разорвала завесу во время призыва духов, ты едва не лишилась чувств, а здесь… Этот проход, вероятно, еще хуже. Не стоит тебе идти со мной туда.
Лу изящно поморщила носик.
– А тебе не стоит ходить грязной. Прими ванну. Если Сатин увидит твою ночную сорочку при свете дня, то грохнется в обморок.
Мы посмотрели на мою мать, стоявшую у камина. Она глядела на котят, бегающих у ее ног. Каким-то образом они оказались в замке раньше нас. Кроме того, в комнате горели все свечи. И отчего-то в груди у меня разлилось тепло, когда я увидела множество зажженных свечей.
Как и прежде, они горели повсюду: на парадной лестнице, мраморных полах, туалетном столике, заставленной безделушками каминной полке, даже на треснувшем серебристом подносе, стоявшем на книжной полке, которая высилась до самого потолка. Вся комната сверкала. Только вот теперь мне не нужен был свет. Я видела в темноте. Михал это знал, но мне был приятен его жест.
Матушка чихнула.
– Зачем ты взяла ее с собой?
Отведя взгляд от сверкающих волос матушки, я оттащила Лу за шелковую ширму. Ванна уже была наполнена до краев горячей водой. От густой пены исходил пьянящий аромат жасмина, а над водой поднимались завитки пара.
– Как вы вообще попали на корабль? Я бы почувствовала вас там.
– Уверена? Ты была немного занята.
– Ты что, подслушивала?..
Господи. Если Лу слышала мой разговор с Михалом и Дмитрием, матушка наверняка тоже его слышала, а значит…
Я в ужасе посмотрела на ширму.
«Она знает».
Глядя на мое перепуганное лицо, Лу ухмыльнулась и опустилась на табурет.
– Она не дура, Селия, – тихо произнесла Лу. – Рано или поздно она все равно бы поняла.
– Она… сказала что-нибудь?
«Обо мне?» – Однако спросить об этом я не смогла. Иногда лучше не знать.
– Мне кажется, она пытается сделать вид, что ничего не произошло.
Лу подняла взгляд на Когтя, который неохотно слетел с мезонина и сел на ширму, чтобы все слышать.
– Для тебя так даже легче, полагаю. Сможешь сама решить, когда поговорить обо всем. И сразу отвечу на твой вопрос… Коготь полетел за тобой сегодня утром. Он видел, как кто-то убил Фредерика, и сразу полетел в Башню шассеров, чтобы предупредить меня. Когда я добралась до сада, ты уже направилась к гавани. Я не успела догнать тебя. – Она поджала губы. – Спасибо, кстати, что ушла, не попрощавшись.
Сердито взглянув на Когтя, я расстегнула застежку на плаще, сняла его и стянула ночную сорочку. Та упала у ног, как смятая тяпка. Раньше я бы смутилась предстать перед кем-то обнаженной, но сейчас это уже было неважно.
«Мне кажется, матушка пытается сделать вид, будто ничего не произошло».
Разумеется, так она и поступает… И это правда к лучшему. Я тоже этого хочу. Матушка не поддержала меня, когда я поступила на службу в шассеры. С чего бы ей принимать меня сейчас, когда я стала вампиром? И все же эта мысль тяжелым камнем давила мне на сердце. Наверное, я была ей противна. Возможно, она даже боялась меня. Может быть, поэтому отказывалась признавать, что я больше не человек.
Чувство несправедливости, словно змея, вскинуло голову и резко кинулось на меня.
И неважно, хочу я обсуждать случившееся или нет, Сатин Трамбле все равно заговорит об этом. Ведь она моя мать.
– Я написала тебе письмо, – выдавила я, – но ты и так это знаешь, раз послала Когтя следить за мной.
– Как будто я могу указывать ему, что делать. Он любит тебя, Селия, и, когда ты убежала из дома, он видел, что ты была расстроена. Нам было больно, что ты нас предала и снова сбежала на Реквием…
– Снова? – прошипела я, опустившись в обжигающе-горячую воду. – Тогда меня похитили…
– Мы пошли в твою комнату и от души поплакали. Тогда и пришла твоя мать.
Я намочила волосы и потерла их лавандовым мылом, лежавшем на столике.
– И вы впустили ее в дом, потому что…
– А мы не впускали, – проворчала Лу. – Один твой знакомый вампир выломал дверь, если ты забыла. Мы не могли сделать вид, что нас не было дома. Она сразу увидела кровь на столе и едва не впала в истерику… Она была уверена, что ты у нас, потому что уже поговорила с Жан-Люком, и не собиралась уходить, пока ты не покажешься.
В животе все сжалось, как будто я оступилась на лестнице, и я ощутила жгучий стыд.
«Жан».
Как я могла забыть о нем?
– Как он? – поспешно спросила я.
Лу взяла кувшин со столика и промыла мои намыленные волосы.
– Коко смогла исцелить его раны, но… он потерял много крови, Селия. И оправится нескоро.
К горлу подступил ком, и я опустила глаза, не в силах говорить… не в силах как-то оправдаться. Он едва не погиб, и в его смерти была бы полностью виновата я.
– Это он отправил шассеров?
Лу молчала. Чувствуя тошноту, я обхватила себя руками.
– Он хотел убить нас? Меня?
– Он не знает, что хочет с тобой сделать. – Вздохнув, Лу покачала головой, и каштановые пряди выбились из пучка. На носу ярко выделялись веснушки. – Лучше тебе оставаться здесь, пока он не разберется в себе. Жан-Люк не отличается спокойствием и уравновешенностью, и, когда Рид расскажет ему о восставших, он может изменить свое отношение к нежити.
– То есть может убить нас всех.
К чести Лу, она не стала лгать.
– Возможно.
Однако Лу, как обычно, не стала углубляться в обсуждение, а просто поставила кувшин и сказала:
– Как бы там ни было, я попыталась выпроводить твою матушку из нашей разрушенной кухни, но она пригрозила, что отправится на Реквием в одиночку. Сказала, что знакома с начальником порта, и он скажет ей, на какой корабль сесть.
– И ты не смогла ее остановить? Да ты мертвеца заперла в шляпной коробке!
– Ну, не стану же я такое проделывать с твоей матушкой, Селия, – прошипела Лу. – И одну ее я отпустить не могла. Она понятия не имеет, как здесь опасно. Даже если бы остров не кишел вампирами, магия-то разладилась, так? – Она неохотно подняла руку, и мы посмотрели на ее дрожащие пальцы. – Все как ты сказала… Этот болван Фредерик нарушил естественный порядок