Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

главное – избавиться от этих тварей на острове, защитить народ… и закрыть прорыв в завесе, который открыл Фредерик.

«Она слышала наш разговор на корабле», – поняла я.

– Они не через него появляются, – рассеянно проговорил Михал, оглядывая улицу.

Его поведение казалось… неуважительным, словно его не волновал разговор, но это было неправдой. Ведь это Михал. Его волновало все, особенно то, что касалось любимого острова.

– Кажется, они разрывают завесу у своих могил… И когда они оказались в нашем мире, их уже ничего не сдерживает. Мертвец из цветочной лавки пробежал полгорода, пока его не заманили в ловушку.

Одисса с ужасом уставилась на Михала.

– То есть с каждым мертвецом возникает новая дверь?

Михал пожал плечами.

– Скорее окна, но увы, я не вижу их… хотя вижу иное.

Я нахмурилась. Михал вообще не должен был видеть завесу, как и все остальные.

– Ты и правда… хм, видишь дверь, которую создал Фредерик в канун Дня Всех Святых?

– Не саму завесу.

Я нахмурилась сильнее.

– Тогда как ты?..

Одиссу, видимо, меньше всего волновали детали.

– Это все неважно, – гневно бросила она, жестом обведя странную обстановку вокруг нас. – Ты знаешь, как залатать эти злосчастные прорехи?

Наконец Михал неохотно посмотрел мне в глаза, и в них я прочитала ответ.

«Я».

Я ведь была Невестой, и только я могла прорезаґть завесу и сшивать ее обратно. Михал отвел взгляд.

– У меня много идей, Одисса, но ни одну я не буду обсуждать здесь.

– Одисса, – тихо позвал Дмитрий, когда та хотела что-то возразить.

Она резко закрыла рот и свирепо улыбнулась.

– Хорошо. – И не удержавшись, процедила сквозь зубы: – Забудем пока о мертвецах. Теперь все знают о вампирах, Михал. Охотники знают, где наш остров и какие у нас слабости.

– Жан-Люк не глуп.

Все вампиры в гавани слышали меня, поэтому я заговорила тише, чтобы успокоить Одиссу:

– Шассеры ни за что не отправятся на Реквием…

– Однажды они уже пришли за тобой. И снова могут.

Я потрясенно заморгала, глядя на Одиссу. Она никогда не говорила об этом, пока мы были в Цезарине, и даже на корабле не обмолвилась ни словом. Если бы она рассказала о своих страхах, я бы смогла развеять их наедине, но она все время молчала. Я нахмурилась.

– Но… – Я помотала головой, чтобы собраться с мыслями. – Жан-Люк просто злится на меня сейчас. Да, этим утром он набросился на нас, но, успокоившись, он поймет, что эту битву ему не выиграть, потому даже начинать не стоит. – Я сжала ее локоть и ободряюще улыбнулась. – Шассеры больше здесь не появятся. Обещаю.

На долю секунды казалось, что Одисса хотела возразить – мне или Михалу, уж не знаю, – но она быстро взяла себя в руки.

«Словно другая сторона медали».

Вампирша резко изменилась в лице, отчего мне стало еще неспокойнее.

Какое знакомое выражение лица. Очень знакомое.

С трудом я отбросила желание сравнить Одиссу и Дмитрия.

– Прости, дорогая.

Вздохнув, Одисса надела на голову капюшон плаща, и дождевые капли покатились по плечам, как крошечные драгоценные камешки.

– Не хотела тебя обидеть. Я оставила зонтик в цветочной клумбе Луизы, – сказала она сердито смотревшему Михалу. – А ты сам знаешь, как я ненавижу мокнуть.

Он закатил глаза и обернулся к Павлу и Ивану. Я хотела и дальше поговорить с Одиссой, но Дмитрий предостерегающе покачал головой, и я закрыла рот.

Наконец-то подъехала карета, и я почти уверилась, что не было никакой ссоры. Ни Михал, ни Одисса больше не говорили о запахе Смерти и нашествии мертвецов. Не зная, что делать, я просто последовала за ними и подошла к лошадям. У них был безумный взгляд. Громыхнул гром, вспыхнула молния, и кони взволнованно вскинули головы.

Михал открыл дверцу кареты, и ослепительная вспышка осветила позолоченный герб. На черном лакированном дереве был изображен охваченный пламенем крест, а напротив – рогатый дракон.

– Это ваш герб? – спросила я, не удержавшись.

Михал бросил рассеянный взгляд на дверцу и помог Одиссе сесть в карету. Она по-прежнему была какой-то… странной. Напряженной. Я не могла точно понять, что было не так, но Одисса старательно избегала смотреть на меня.

– Мой отец был священнослужителем, – сказал Михал.

– Что? – Я удивленно поморгала и, взяв руку Михала, села в карету. – Ты никогда об этом не говорил.

– Ты никогда и не спрашивала.

Он решительно закрыл дверцу, а я хмуро посмотрела на него и Дмитрия.

– Вы не поедете с нами?

– Пока нет.

– Но что вы…

Внезапно с нашего корабля донесся какой-то шум, и к нам подбежал один из моряков. Мы все обернулись к нему. Его глаза были широко раскрыты. Он поклонился и, с трудом дыша, обратился к Михалу:

– Прошу прощения, mon roi[4], но вам стоит пойти…

– Что там? – с любопытством спросил Дмитрий.

– Кто-то тайно пробрался на корабль! – Юноша, раскрасневшийся от волнения, поспешно выпрямился. – Двое из Цезарина!

К моему удивлению, Михал не сдвинулся с места, даже не обернулся, а лишь тяжело вздохнул, словно… смирился с чем-то.

– Где они?

– Здесь, разумеется, – ответила Лу с широкой улыбкой.

Она шла так, словно прогуливалась по своему саду в солнечный день, что было забавно, ведь за ее спиной царила настоящая суматоха. Моряки кинулись за ней, что-то взволнованно крича, а вампиры расступились в стороны, шипя от изумления и ярости. Вероятно, они узнали ее или, возможно, почувствовали силу, исходившую от нее волнами. Вампиры были недовольны, и раз Луиза ле Блан оказалась на Реквиеме, это не сулило Михалу ничего хорошего.

– Ты выглядишь намного лучше, Селия, – сказала она. – Забавно… Кто бы мог подумать, что еда так тебе к лицу.

Она была бледна – слишком уж бледна. Под глазами все еще залегали багровые тени, а пальцы чуть дрожали. Она выглядела немногой дикой в ночной сорочке Рида – которую поспешно заправила в потертые кожаные штаны, – а на плече у нее, едва держась, сидел трехглазый ворон. Коготь. Любимый питомец, символ рода ле Блан и личный лазутчик Лу. Но как они…

Тут я увидела, кто показался позади нее, и все внутри у меня ухнуло вниз.

Внезапно все замешательство из-за ссоры Михала и Одиссы исчезло, как и беспокойство из-за Лу. При виде суровой женщины, идущей ко мне, все мысли улетучились из головы. Каждый резкий стук ее каблуков, казалось, обрывал все ниточки, связывавшие меня с происходящим.

– Нет, – прошептала я, приподнимаясь.

«Нет-нет-нет…»

Выглянув в окно, Одисса спросила:

– Твоя родственница, полагаю?

Однако губы у меня не шевелились. Онемели.

Как Сатин Трамбле вообще оказалась на Реквиеме? Высоко вскинув голову, приосанившись, – прямая