Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

себя так, словно я попросила что-то… запретное? Ты предложил мне кровь этим утром, но никто и бровью не повел из-за этого.

Я посмотрела на Одиссу, которая перестала притворяться, что любуется горизонтом, и теперь с пристальным интересом наблюдала за нами.

– Ты же сама сказала, что нет ничего страшного, когда вампиры пьют кровь друг друга.

– Правда? – мягко спросила она. – Не помню.

Дмитрий положил мне руки на плечи, словно не зная, что с ними делать, а Михал схватился за мачту. Он изогнул губы, обнажив зубы. Очень острые зубы.

– Ты испытываешь мое терпение, лапочка.

– Я могу пить кровь кого захочу, – прорычала я.

Его глаза сверкнули, и мачта под рукой треснула.

– Так пей.

– И выпью!

– Я жду.

Снова зарычав, я развернулась к Дмитрию и обвила его шею руками.

– Ты хочешь это сделать или нет? Если слишком напуган, так и скажи, и я найду кого-нибудь другого. Спрошу у всех на корабле, если нужно…

Со стороны мачты раздался зловещий треск.

Фыркнув от смеха, Дмитрий пораженно посмотрел на меня и Михала, словно впервые видел такое. Видел нас. Я разозлилась еще больше.

– Что ж, – произнес он, – если ты ставишь вопрос так…

– Не глупи, Дима, – резко оборвала его Одисса, приподнимаясь с ящика. – Ты же видишь, что они уже…

– Не заканчивай свое предложение, – прорычал Михал.

– Какое предложение?

Не осознавая, что делаю, я бросилась к Михалу и почти уперлась ему в грудь. Посмотрела ему в глаза. У меня перехватило дыхание. В его взгляде я увидела насмешку, да, но еще и острое, словно нож, желание, и мои бедра сжались в предвкушении. Разумеется, он это увидел. Он всегда все замечает.

– О чем Одисса говорит? – тихо спросила я и, подобно ему, приняла убийственно спокойный вид. Я не собиралась повторять за Михалом, но не удержалась.

Он посмотрел на мои губы и стиснул зубы.

– Ни о чем, что касалось бы тебя.

Я схватила его за изодранную рубашку, борясь с желанием встряхнуть его, взобраться по нему, чтобы ощутить, как напрягутся его мышцы подо мной. Он едва не сломал мачту одними лишь пальцами.

– Если не скажешь, клянусь…

– Кем? – зло улыбнулся он, наклонился ко мне и нежно взял за подбородок. – Не Богом же?

Я возмущенно отшатнулась.

– Да что с тобой не так?

Он тут же отнял руку и отступил на несколько шагов.

– Очень много чего, Селия. – Он с горечью рассмеялся. – Очень много.

Краска стыда залила мне лицо, и в эту минуту я возненавидела все: расстояние между нами, отвращение в его голосе, кровь на моих щеках. Его кровь. Возненавидела, что она приливала к коже, питала меня. Я прекрасно понимала, что ни за что не стала бы пить кровь Дмитрия, и Михал это знал.

– Кузен, конечно, допустил вопиющую оплошность, что не рассказал тебе обо всем, – произнес Дмитрий, озадаченно улыбаясь. На щеках у него снова появились ямочки. – Вампиры пьют кровь друг друга только в очень интимные минуты.

Он многозначительно смолк, ожидая моего ответа. Я ничего не сказала, и он перевел взгляд с Михала на меня.

– Соитие, Селия. Я говорю о соитии. Или о любви, полагаю. Тогда выходит, что мой кузен…

Покачав головой, Михал подошел к Дмитрию и, не говоря ни слова, скинул его за борт.

С оглушительным всплеском Дмитрий упал в воду.

Ухмыляясь, Одисса посмотрела в бурлящие волны, а Дмитрий, все еще смеясь, ругался. Она махнула ему рукой и повернулась ко мне.

– С ним все будет хорошо. Плавать он умеет. А что до тебя… – Она похлопала по ящику, приглашая меня сесть рядом. – Ни о чем не беспокойся. У вампиров короткая память. Лет через пятьсот они даже не вспомнят об этом небольшом позоре…

– Одисса, – тихо выдавила я. – Замолчи, пожалуйста.

Глава 14

Неожиданные гости

Когда мы доплыли до Реквиема, Дмитрий все еще улыбался.

На первый взгляд остров выглядел точно таким же, каким я его запомнила: узкие и крутые дороги, рынки, изобилующие разными диковинками, и замок, возвышающийся над всем, словно призрак. Мимо проехала неприметная карета. Настоящее пиршество ощущений, даже для человека.

Однако для вампира это истинное испытание.

Десятки сердец бились в беспорядочном ритме, за которым слышались голоса, шаги, дыхание, и я каким-то образом чувствовала каждое. Видела еще не проросшие волосинки на лицах двух лугару и похожие на когти выступы на их пальцах, когда они с трудом пытались подняться на трап. Точно так же я видела кожу проходящей мимо женщины – мелузины, которая продавала апельсины морякам, сходящим на берег. В свете факелов ее кожа блестела, словно жемчуг. Я завороженно посмотрела ей вслед. От нее пахло солью, скользкими морскими гадами, и по какой-то безумной причине от этого запаха у меня заныли зубы, а потом мне стало мерзко. Я тут же перестала дышать.

Я старалась не смотреть на Михала, пока мы ждали карету.

«Вампиры пьют кровь друг друга только в очень интимные минуты».

Слова гремели в ушах подобно колоколу. Будто эхо, они вновь и вновь отдавались у меня в голове, и в ушах начало звенеть. Я не только на глазах у всех предложила Дмитрию выпить у него кровь, но еще и пила кровь у Михала.

И мне это понравилось.

Однако не только я изменилась за это время.

Когда Фредерик только начал проводить свои опыты перед Днем Всех Святых… все начало меняться на острове – да и повсюду тоже, – однако все было еще не так плохо. Да, из земли сочилась кровь, когда я впервые шла к замку, но она не текла в фонтанах на рынке, словно жуткие слезы. В магазинчиках и лавках продавались разные диковинки, но они были яркими и блестящими, а не потускневшими, как сейчас. Блеклыми, словно на них упала тень. Или, может, тень упала мне на глаза?

Из-за ведьминых чар на Реквиеме всегда царила тьма, но сейчас… все ощущалось иначе.

Словно мы оказались в царстве духов.

Я хмуро бросила взгляд на улочку, но жуткая тень не исчезла. Она застилала лица встревоженных прохожих, бродячих котов и даже булыжники мостовой. Она высасывала краски из всего и вся. Из самого острова. А здешний воздух…

Я осторожно вдохнула и нахмурилась еще сильнее. Запах крови снова обжег горло, но он не поглотил меня, как тогда, когда я пила кровь Жан-Люка и Михала. Нет. Сейчас меня взволновало, как ощущался воздух… Он стал тоньше и холоднее.

Намного холоднее.

Он вырывался белыми облачками пара из ртов и носов. Михал,