Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

челюсть чуть напряглась, и, хотя в этом не было ничего угрожающего, я едва не отшатнулась. Никогда не видела его таким… враждебным. Не со мной. С тех пор как он погнался за мной, его неизменная ледяная маска треснула, и на лице появилось что-то похожее на волнение.

Однако я была не в настроении для обеспокоенного Михала.

– Они не сгниют.

Приосанившись и расправив плечи, я приготовилась к спору. Не только он волновался. От одного его вида – как он загородил дверь, вцепившись в дверной косяк, как прищурился – у меня сводило зубы.

Отвратительно, что я так остро ощущала его присутствие. Отвратительно, что я так остро ощущала саму себя, когда он оказывался рядом.

Судя по всему, он чувствовал то же самое.

Терпение Михала наконец лопнуло – он отошел от двери и коротким жестом пригласил Одиссу пройти в коридор.

– Иди. Чем дольше будешь откладывать встречу с братом, тем сложнее будет.

Мои глаза расширились от его бестактности.

– Но она не хочет…

– Знаю, что не хочет, – резко оборвал меня Михал, – но наши желания не всегда совпадают с тем, что нам нужно. Одисса. – Он пристально на нее посмотрел. – Я еще не успел с ним толком поговорить, но он кажется другим. Ему как будто… лучше.

Она нахмурилась.

– Лучше?

Михал кивнул.

– Как прежде.

Взгляд Одиссы стал пустым – словно слова Михала запустили в ней какой-то защитный механизм. Она посмотрела наверх – туда, где на палубе стоял Дмитрий. Где он ждал. И я поняла, что Михал дал Одиссе возможность сначала поговорить с братом и сделать собственные выводы, прежде чем мы с Михалом поговорим с ним и сделаем уже свои.

Я хмуро посмотрела на них, не зная, что сказать.

Дмитрий свернул Одиссе шею, но она не умерла. Не так, как я. И все же такой поступок казался эгоистичным – бессердечным, – ведь Одиссе нужно было как-то справиться с предательством. Дмитрий – ее брат-близнец. Что бы он ни сделал, он всегда будет ее братом, а она всегда будет его любить и…

Как же тяжело ей сейчас.

Одисса медленно и ровно выдохнула, а затем кивнула.

– Я поговорю с ним.

Почувствовав, как она напряжена, я сунула ей в руки корзину с котятами.

– На случай, если тебе понадобится… хм, защита.

Несколько секунд Одисса просто смотрела на них.

– Это же обычные котята, Селия.

Мои щеки залил румянец.

– Да. Я… Ты права, разумеется.

Я хотела забрать у нее корзину, но Одисса покрепче сжала ее и не выпустила. Я тут же отняла руки. Без единого слова она вздернула подбородок, расправила плечи и прошла к двери, чтобы броситься в битву… Напоследок она кинула на меня благодарный взгляд и тихо произнесла:

– Спасибо.

Михал закрыл за ней дверь со зловещим щелчком.

По телу у меня пробежала нервная дрожь, и я опустилась в кресло, чтобы не потерять самообладание.

– Что случилось с тем мужчиной, на которого напали мертвецы? Он выжил?

Михал ответил не сразу. Покачал головой, словно чувствуя отвращение.

– Нет, – наконец произнес он.

Сердце у меня болезненно сжалось от его простого и печального ответа.

– А восставшие?

– Разорваны на части и выброшены в море.

Я подумала об Архиепископе, чье тело было сломано пополам, но каждая часть все равно пыталась нас убить.

– Не знаю, куда убежала женщина, но молюсь, что она вместе с детьми скрылась от мертвецов.

Я взглянула на Михала, надеясь, что он заверит меня в этом, но он смотрел все так же зло и едко. Когда наши взгляды встретились, меня кольнуло чувство голода.

– Их части срастутся, и мертвецы снова кинутся за ней, да? Коко ведь сказала, что они восстают из могил, чтобы мучать живых.

А еще они почему-то узнали меня, но вряд ли был смысл говорить об этом Михалу.

Однако он чувствовал, что я что-то недоговаривала. Тишина в бальном зале сгущалась, и я ощутила, как его гнев обжег мне кожу. Не в силах больше этого выносить, я открыла рот, чтобы хоть что-то сказать – спросить о Брижит и Жан-Люке, как они нашли Михала, – но он покачал головой.

– Кто был этот мужчина, Селия? – снова спросил Михал, и в его голосе послышалось предостережение.

Вот мы и вернулись к этому.

С трудом сглотнув, я сцепила руки на коленях и всмотрелась в пальцы.

«Просто скажи ему».

Во мне боролись благоразумие и желание солгать. Я резко разжала руки и потянула за нитку на рукаве плаща.

«Просто скажи ему, и он поможет тебя. Он же хочет помочь тебе».

Не было смысла утаивать о Смерти, и все же в груди росло беспокойство. Михал подошел к столу. Да, он поможет мне, но он может и навредить моей сестре.

Нет. Он совершенно точно ей навредит.

Если Михал узнает, что Филиппа может быть опасна – что она заключила какую-то сделку со Смертью, – он не задумываясь отправит ее обратно в могилу.

«И правильно, – прозвучал неприятный голос разума. – Так и нужно сделать».

Однако все было не так просто. Что-то притаилось в глубинах сознания, какая-то мысль, за которую я пока не могла ухватиться, и решила сохранить молчание.

Подавшись вперед, Михал оперся ладонями о стол.

– Итак?

Долю секунды мы смотрели друг на друга. Затем…

– Он не представился, – тихо ответила я и, затаив дыхание, откинулась на спинку кресла. – Но мне кажется, он… прошел сквозь завесу, когда Фредерик разорвал ее. Он сказал, что разрыв теперь не затягивается. Это своего рода дверь.

К моему ужасу, Михал нисколько не удивился.

– От него не пахло ожившим мертвецом.

– Нет, но… и от Филиппы тоже.

Я вздрогнула, ругая себя, что связала Филиппу и Смерть. Я просто… не могла думать. Михал был так близко, что горло снова обожгло. Он стоял совсем рядом. Я даже разглядела разочарование в его глазах. Он с горечью усмехнулся. Знал, что я недоговаривала.

– Все такая же лгунья, как я посмотрю.

– Можно подумать, ты – сама добродетель.

Он тихо рассмеялся.

– Будь по-твоему.

Обманчиво небрежено он выпрямился, и я тоже приподнялась. Волосы на затылке встали дыбом. Что бы Михал ни собирался делать, мне это не понравится. Я сжала подол, а он опустил руки под стол.

– Раз ты так этого хочешь, – вкрадчиво произнес он. – С самой первой минуты нашей встречи ты решила, что я – злодей, и ничто не заставит тебя изменить свое мнение, да?

Хотя Михал попытался скрыть боль, она проскользнула по его лицу, острая, как осколки разбитого стекла, и внутри у меня все сжалось