Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

но я встала между ними, как и всегда. Хлопнула в ладоши, и губы у меня дрогнули в улыбке.

– Подарки! Кто хочет быть первым?

К моему удивлению, ответила не Лу или Коко, и даже не Михал, а моя сестра. Все еще хмурясь, она протянула руку в темный коридор и достала подарок, который я не заметила. Крепкий и квадратный, завернутый в бледно-розовую бумагу, подарок ярко сиял в свете пламени свечей.

– Это тебе, – просто сказала Филиппа, не глядя мне в глаза.

Мои руки сами потянулись за подарком.

– Ты вытащила мое имя? Я даже не догадывалась об этом.

– «Тайна Пер-Ноэля». Или ты забыла? – Она скрестила руки на груди, словно не знала, чем их занять. – Мы все приложили немало усилий, чтобы ты ничего не заметила.

– Да уж, пришлось нелегко, – произнес Дмитрий, хотя и не без злобы, – ведь ты вечно лезешь не в свое дело, Селия.

– Уж чья бы корова мычала, – фыркнул Михал и толкнул Дмитрия.

Прежде чем Филиппа успела возразить, я схватила ее за руку и усадила между Михалом и Дмитрием. При виде кислого лица Филиппы Дмитрий рассмеялся. Возможно, мне стоило извиниться, но я никак не могла сесть на ее место – так я была взволнована. На самом деле я догадывалась, что сестра вытащила мое имя, – слишком уж часто она о чем-то разговаривала с Лу, а моей сестре Лу не особо-то и нравилась! Дрожащими руками я разорвала красивую бумагу, огорчившись из-за этого всего на секунду, и посмотрела на простой деревянный футляр.

Я открыла защелку, и у меня перехватило дыхание.

В футляре оказалась моя музыкальная шкатулка, которую идеально восстановили. Почувствовав мой восторг, Михал потянулся к футляру, и я поспешно вынула шкатулку. Михал нежно провел пальцами по фигуркам фей. Я подняла шкатулку и рассмотрела ее, мама позади ахнула, и в груди у меня все сжалось.

– Я думала, она разбилась, – прошептала Сатин и подошла поближе, чтобы рассмотреть вещицу.

Даже трещинки, которые я помнила еще с детства, исчезли, словно их никогда и не было. Словно ни я, ни Филиппа никогда не прикасались к шкатулке. Никогда не любили ее. От этой мысли у меня вдруг перехватило дыхание. Я вгляделась в идеальные личики фей, и в груди все сжалось сильнее… не от сожаления, а от грусти.

Матушка протянула руку, и я неохотно передала ей музыкальную шкатулку.

– Как необычно, – пробормотала она. – Я сама видела разбитые осколки. Думала, что ее уже не починить.

Я перевела взгляд на сестру, которая выглядела неуютно, но все же посмотрела на меня. Ее зеленые глаза блестели чересчур ярко, как-то напряженно, а я с любопытством посмотрела на нее.

– Когда Луиза обмолвилась о шкатулке, – сказала она, – я попросила отдать ее мне. Мне было невыносимо видеть осколки в мусорной корзине, но если шкатулка тебе не нужна…

– Нужна.

– Правда?

Она посмотрела мне прямо в глаза, и я кивнула, а в ее взгляде промелькнула надежда. Ранимость. Но эти эмоции исчезли так же быстро, как и появились. Я сжала руки сестры и поцеловала в щеку.

– Спасибо, – прошептала я. – Правда, спасибо. Я обожала эту шкатулку.

Филиппа неловко отстранилась, румянец заливал ей лицо.

– Знаю.

Дальше разговор прошел как во сне. Улыбки друзей и сияющие глаза как-то смягчились в золотистом свете, почти волшебно. Одисса развернула механическую головоломку, которую я купила для нее, а Михал осторожно приподнял свой подарок – масляную лампу из дутого стекла от Рида – и вгляделся в ее серебряную отделку.

– Подарок на новоселье, – сказал Рид, который сидел на ковре у кресла Одиссы. – На прошлой неделе Селия показала твой дом. Очень красиво.

– И дом прямо через дорогу, – лукаво изогнула бровь Лу, прислонившись спиной к груди Рида.

Она посмотрела на нас с Михалом, а потом – невероятно – подмигнула Филиппе и Дмитрию, которые притворились, что ничего не заметили.

– Очень близко и удобно для всех, – сказала она.

Михал не обратил внимания и с хмурым видом всмотрелся в лампу.

– У тебя… неожиданно хороший вкус, охотник.

– Естественно, – радостно улыбнулась Лу, глядя на пергамент. – О, ну вы только посмотрите.

Судя по всему, она вытянула свое собственное имя и купила себе местную таверну «Рыбная ловля», которой, по слухам, до этого владела весьма состоятельная трактирщица Лидия.

Михал покачал головой, но едва сдержался от смеха, а Дмитрий открыл конверт, в котором лежало приглашение посещать уроки Йоханна Пана по выпечке – подарок от Коко. Рид развернул кожаный журнал, подаренный моей матушкой, которая потрясенно смотрела на шкатулку для драгоценностей. Подарок от Михала.

Сатин взглянула на него широко распахнутыми глазами, и он перестал смеяться.

– Откройте, – тихо произнес он.

Позолоченная шкатулка была роскошно украшена резными розами и рубинами, однако, открыв ее, матушка совершенно лишилась дара речи. Не потому, что драгоценности в шкатулке – бриллианты, жемчуга, изумруды – стоили немалое состояние, а потому, что она узнала их. И я их узнала, как и застывшая Филиппа.

Матушка провела дрожащими пальцами по жемчужной заколке для волос – той самой, которую наша бабушка подарила ей на восемнадцатилетие. И которую матушка продала пять лет назад, чтобы закрыть огромные долги отца.

С трудом сглотнув, она отвела взгляд от украшения.

– Но как?..

Михал подался вперед, и казалось, в это мгновение я любила его как никогда. Хотя он рассказал мне о подарке несколько недель назад и даже попросил помочь найти украшения, одно дело – знать, и совсем другое – видеть, как глаза матушки наполнились слезами. Сердце у меня едва не разорвалось. Внезапно мне отчаянно захотелось прикоснуться к нему, обнять, и я схватила его за руку, а Михал нежно сжал мне пальцы.

– Не хватает еще парочки украшений, но я надеюсь найти их к концу месяца.

Матушка не могла вымолвить ни слова и лишь растерянно открывала и закрывала рот. Наконец она расправила плечи, сделала вид, будто хотела откинуть волосы назад, а сама незаметно смахнула слезы.

– Что вы, я не могу… никак принять такой подарок, месье Васильев. Он такой дорогой…

– Joyeux Noël[13], Сатин, – твердо сказал Михал. – Вы заслужили немного счастья.

Одисса прожигала Бо странным пронзительным взглядом.

– И в стремлении обрести счастье я бы на твоем месте уже перешла к делу.

Она кивнула на бутылку абсента в его руке и записку, прикрепленную к горлышку, на которой размашисто было написано: «Для храбрости». Бо смотрел на нее минут десять, машинально водя пальцем по зеленой фее на этикетке. Он так судорожно глотал, будто забыл, как дышать.

– О чем это она? –