Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

не сосчитать. Но в жизни нет ничего непреложного. У всех нас есть темные стороны.

Однажды я назвала Лу шлюхой, а потом она стала мне дорогой подругой. Лу же предала огню свою подругу, но затем они быстро помирились – в один миг, от одной искры.

В каждом из нас горит эта искра, этот проблеск света и прикосновение тьмы. У нас всех есть склонность и к добру, и к великому злу. Филиппа ничем не отличается от других. В ней тоже живет свет и тьма.

Однако она может измениться. Может поступать лучше, творить добро, но только если сама так решит. Филиппа посмотрела на меня, на нашу матушку, на Матильду, Михала, Дмитрия и Одиссу. Она взглянула на Лу и Рида, сидевших рядом с Жан-Люком и Брижит. На нашу семью. Моих друзей. На тех, кого, надеюсь, она однажды узнает ближе, если осмелится представить для себя будущее… если осмелится протянуть руку счастью.

Не говоря ни слова, она повернулась к Смерти и оттолкнула его ладонь.

Непрошенный крик сорвался с моих губ, а Филиппа пошире ухватилась за разрыв, наклонилась и сжала разорванные края. Свои края. Слезы потекли по ее щекам, закапали прямо в бурю, перерождавшую ее.

– Больше никаких оживших мертвецов, – сказала Филиппа.

А затем моя сестра закрыла завесу.

Глава 48

Новое начало

Я думала, прогремит гром и сверкнет молния или нечто подобное, что ознаменовало бы уход Смерти и восстановление мира, но ничего не произошло.

Были лишь мы.

Мы с сестрой сидели на корточках на островке, а остальные собирались на берегу. Одисса положила голову на плечо брату, крепко обхватила его за пояс, не желая отпускать. Лу и Рид сидели у их ног. Жан-Люк и Брижит пришли в себя. Матильда что-то прошептала Дмитрию, а тот усмехнулся и посмотрел на Михала.

«Михал!»

Наши взгляды встретились, и Михал зашел в воду. Водоворот постепенно успокаивался и наконец затих. Вернулся мягкий прилив. Маленькие волны плескались о скалы. Моя мать пошла вслед за Михалом, но время для воссоединения еще будет: у нас впереди вся жизнь, которая куда ценнее, чем вечность. Казалось, они поняли это и остались ждать на берегу, а я помогла Филиппе подняться. Заключив ее в крепкие объятия, прошептала:

– Я знала, что у тебя все получится.

«Я знала, что ты останешься».

Она задрожала.

– Не нужно было мне тогда тайком уходить из дома, – тихо произнесла Филиппа.

Она пристально посмотрела на море, словно ожидая, что Смерть снова появится и утащит ее под воду. Я обняла сестру еще крепче, обещая, что этого не случится, и медленно – осторожно – она обняла меня в ответ.

– Мне казалось, что я задыхалась в нашей детской. Смотрела, как разворачивалась твоя жизнь, а моя даже не началась. Я не знала, что делать, как выбраться, и Фредерик пообещал, что мы начнем все заново. – Она покачала головой и положила ее мне на плечо. Слезы струились по лицу. – Иногда я спрашиваю себя: как бы все обернулось, доверься я тебе тогда, а не сбеги из дома?

– Как же хорошо, что нам выпал еще один шанс.

– Ты всегда была слишком хороша для этого мира, ma belle.

Резко отстранившись, Филиппа отерла с лица слезы, оправила промокшее платье и выпрямилась, в точности как наша матушка. И когда я подумала, что она снова надела непробиваемую маску, Филиппа сказала:

– Слишком хороша для меня.

Я толкнула ее бедром и улыбнулась.

– Не такая уж я хорошая, кстати. – Я картинно вздернула подбородок. – Я убила невинного, знаешь ли… и возлежала с мужчиной.

Филиппа громко рассмеялась – неожиданно и непринужденно, – и от ее улыбки сердце у меня заплясало. Я уж думала, что никогда больше не увижу ее улыбку. Почти забыла ее. Почти.

– Только в твоих устах убийство и соитие звучит как нечто волшебное, – сказала она.

– А в твоих нет? – Я заморгала, изображая невинность.

Филиппа закатила глаза, и тут нас строго окликнула мать:

– Если вы закончили эти грязные разговоры, может, поприветствуете свою дорогую матушку? Невежливо заставлять меня ждать!

В ее голосе слышалось нетерпение и тревога, но в глазах сияла радость. Она была счастлива, что к ней вернулись обе дочери и наступило новое начало.

Улыбаясь, я взяла сестру за руку, и мы просто пошли вперед.

Мы открыли новую страницу.

Вместе.

– Сдуреть можно, – сказала Лу полчаса спустя в кабинете Михала.

Одобрительно присвистнув, она обошла меня и бросила на письменный стол окровавленный платок. Михал кинул на него многозначительный взгляд, но Лу не обратила никакого внимания.

– Даже не знала, что такое вообще возможно, но ты стоишь передо мной, такая красивая, радостная. И ты снова стала человеком.

Она посмотрела на Филиппу, которая стояла в стороне и тихо разговаривала с нашей матерью.

– Вы обе… даже вы четверо, – добавила она и указала на Михала и Дмитрия. – Уму непостижимо.

– Твое изумление лежит у меня на столе, – сказал Михал.

Виновато покачав головой, Рид забрал окровавленный платок.

– Как ощущения?

– Еще вчера я бы отгрыз тебе руку, чтобы съесть этот платок, – весело заметил Дмитрий, – а сегодня нет.

Скривившись, Рид взмахнул платком, и кровь тут же исчезла.

– Значит, ощущения хорошие.

– Я чувствую себя прекрасно, – искренне сказала я и сжала руку Михала.

Мы сидели вместе в кресле у камина, ну, или скорее Михал сидел, а я устроилась у него на коленях и смотрела лишь на него.

– Как будто я снова стала собой. Конечно, в жизни вампира есть свои преимущества. Скажем, я была…

– Невероятно сильная?

Лу перестала рыться в ящичках письменного стола и лукаво посмотрела на меня. В руках она держала восковую печать в форме черепа.

– Быстрая и изящная? До невозможности прекрасная? Да, тяжело, конечно, с таким жить.

Лу посмотрела на Михала.

– Как-то безвкусно. – Она помахала печатью и положила ее обратно в ящик.

– Я тебя едва не сожрала, Лу, – мрачно заметила я.

– Уверена, мне бы понравилось, – хихикнула она и достала из ящичка перстень Михала с когтем, предназначенный для большого пальца. – А вам двоим, видать, нравится… это? Что это вообще? Какая-то кровавая игра…

Рид с грохотом задвинул ящик и снова покачал головой. У двери неловко покашлял Жан-Люк. Брижит хмуро на нас посмотрела, скрестив руки на груди и поджав губы. Они почти не проронили ни слова с тех пор, как мы все рассказали о Смерти и водовороте, о саде и реке.

Честно говоря, их, кажется, не впечатлили наши «приключения», а еще меньше на них произвело впечатление появление в