Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

все осознав, напряглась. Смерть не чувствовал раскаяния, но его чувствовала я. Сестра встретилась со мной взглядом, и в горле у меня все сжалось – мы понимающе друг на друга посмотрели.

И это не осталось незамеченным.

– Что бы ты там себе ни надумала, – Смерть крепко обхватил плечи Филиппы, – лучше тебе передумать. Вы с сестричкой теперь весьма хрупкие и уязвимые, милая.

Филиппа хотела ответить, но Жнец лишь сильнее сжал пальцы – так сильно, что сломал ей ключицу, – и она вскрикнула от боли. Однако он не остановился на этом. Он сжал сильнее, и я, охваченная ужасом и смятением, бросилась на него, но он схватил меня за руку и швырнул в море, прямо в бурлящие воды. Задыхаясь, я едва держалась на поверхности и боролась с приливом. Ноги сводило судорогой, а Смерть швырнул в бухту Филиппу, и она, закричав, ушла под воду.

– Филиппа!

Я кинулась к ней, потому что Жнец сломал ей кости, и сейчас она не могла плыть, а течение было слишком сильным и быстрым…

Я ухватила ее за запястье, а Смерть двинулся за нами, но мне было все равно. Сейчас я могла думать лишь о Филиппе.

«Филиппа!»

Она барахталась рядом, цеплялась за мою руку, а я изо всех сил потянула ее вперед. Набежала волна, и я толкнула Филиппу к островку. Она все тут же поняла и здоровой рукой схватилась за скалы и покрепче сжала пальцы. Когда она перекинула ногу на берег, меня отбросило течением назад. Я задержала дыхание – легкие разрывались, – и меня затянуло под воду. Меня все тянуло вниз…

Вниз и вниз.

Наверху раздался крик, послышался резкий всплеск, и что-то – кто-то! – оказалось в воде рядом со мной. Чьи-то большие руки опустились мне на плечи, и сердце у меня упало. Кто-то надавил мне на руки и погрузил еще глубже, чтобы оттолкнуться и всплыть. Стиснув зубы, в последнюю секунду я ухватилась за него, и мы вместе вынырнули на поверхность.

Смерть.

Он зарычал, пытаясь высвободиться, но нет, я не утону в этом треклятом водовороте. Ни за что! Обхватив Жнеца руками и ногами, я вскарабкалась по нему. Мы барахтались, как пара угрей, – Смерть проклинал все на свете, сплевывая воду, оттягивая мои волосы так, что перед глазами вспыхнули искры. У берега в воде стояла моя мать, ее руки были вытянуты, будто она…

Будто это она толкнула его.

На нее накинулись мертвецы, и я слегка разжала хватку. Однако прежде, чем Смерть успел высвободиться, течение подхватило нас и унесло вниз, на этот раз еще глубже. Ближе к центру водоворота. Это не входило в наш план, ведь Михал и Дмитрий все еще ждали, но я подогнула колени к груди и ударила ногами Жнеца, молясь, чтобы этого хватило. Он попытался схватить меня за руку, рыча, полный решимости утащить меня с собой, но я извернулась, и он лишь ухватился за мой рукав.

Ткань порвалась, и я выскользнула, а течение унесло его сквозь завесу.

«Получилось!»

Но пока радоваться было рано. Мне даже некогда было подплыть к Филиппе.

Я могла только молиться, что она будет готова, когда я вернусь.

И – больше не медля ни секунды – я глубоко вдохнула и нырнула вслед за Смертью.

Глава 47

Свеча и ее тень

Ничего не изменилось, когда я оказалась в саду. В лазурном небе по-прежнему сияло солнце, зеленая трава колыхалась от легкого дуновения ветерка, а река… все так же мирно текла в этот томный полуденный час. После кошмарного грота эта пасторальная сцена казалась… пугающей.

Я вскочила на ноги и поискала взглядом Дмитрия, но он, кажется, бесследно исчез.

Мысль эта меня не утешила.

– Михал? – прошептала я.

На цыпочках я пробралась к берегу, выглядывая из-за апельсиновых деревьев и фигурных кустов – вдруг увижу что-то необычное? Что-то ведь должно было измениться после возвращения Смерти? Может, розы увяли и подснежники почернели? Может, ветер скоро перерастет в бурю? Однако все по-прежнему было идеальным.

– Михал? Дмитрий? – чуть громче позвала я и вздрогнула, нарушив тишину. – Вы здесь?

Никто не ответил мне. Михал с Дмитрием согласились ждать у реки столько, сколько получится, но на берегу никого не было. А тени – мой взгляд устремился на апельсиновые деревья – казались длиннее и темнее. Ветер крепчал. Река вздымалась.

Дмитрий с Михалом пробыли здесь слишком долго. Если я не найду их, мы все обречены. Я растерянно огляделась, как вдруг Михал обхватил меня за талию и увлек за дерево. Я едва не вскрикнула от ужаса, но он закрыл мне рот рукой.

– Он здесь, – прошептал Дмитрий, увидев мой изумленный взгляд.

В следующий миг весь сад погрузился во тьму.

Голову пронзила боль, и я стиснула виски. В кромешной темноте раздался смех Смерти, пробирая до самых костей, и я упала на колени, не в силах ни пошевелиться, ни подумать. Я не видела, не слышала и даже не ощущала Михала и Дмитрия, которых, возможно, здесь и не было. Которых, возможно, вовсе не существовало, ибо кто мог существовать в таком ужасе, в таком кошмаре?

Может, и я не могла существовать.

Когда Смерть наконец заговорил, я даже не услышала его, а скорее почувствовала.

– Кем ты меня считала, mon mariée?

Голос его звучал, как сотня голосов, тысяча, и больше в нем не было тепла, только холод, чужеродность и древность. И все же он был знаком, словно Смерть из нашего мира все еще существовал в нем и отчаянно цеплялся за жизнь.

– Кто я, как не само небытие? Кто я, как не противоположность самому созиданию?

«Нет!»

Я замотала головой, но у меня не было рта, чтобы ответить, не было голоса. Все мое естество пронзила острая боль, и как же велико было давление…

– Я был тьмой в гробу твоей сестры.

Смерть сжимался вокруг меня, душил меня, а я вслепую искала Михала, Дмитрия – кого-нибудь или что-нибудь, чтобы опереться. Однако ничего не было. Ничего! И я упала, а в животе все сжалось.

– Я был пустотой в груди твоей матери, разочарованием в груди твоего отца. Я – опустошенность в твоей сестре. Я же ее болезнь, ее голод, и я – твой страх… О, какой страх ты таишь в себе, Селия. Я знал и лелеял тебя так долго.

– Я… не боюсь тебя.

– Уверена?

Смерть двигался вместе со словами. Темнота сгустилась, и наконец появился силуэт – длинный, холодный. Плотоядная улыбка, белоснежные зубы. Половина лица