Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

у горячего источника, вокруг которого они построили деревню. Они – это Михал. Он и его семья.

За домом Матильды, за лесом и вересковыми полями простирался пляж, который он однажды мне показал издалека. Именно сюда впервые ступили Михал, Мила, Одисса и Дмитрий, когда прибыли на Реквием, и здесь же они построили дома.

«Я искал спасения, – сказал мне Михал, погрузившись в воспоминания о прошлом. – Хотел начать все заново. Эти цветы – знак надежды для моих родных».

И сейчас он привел меня сюда.

– Как здесь… чудесно, – сказала я, с усилием сглотнув.

Я оглядела роспись на стенах, вырезанные вручную узоры на лестнице, ведущей к источнику. Опустив ноги в воду, я сжала и разжала кулаки. Здесь было так красиво. Так тихо и умиротворенно.

– Даже не знала, что ты… умеешь делать такое.

По губам Михала скользнула тень улыбки.

– Отец научил. – Он подтолкнул своим коленом мое. – Не все родились в богатых семьях, лапочка. Кому-то приходится работать руками.

Я посмотрела на него испепеляющим взглядом.

– Не у всех есть отцы, которые могут чему-то научить.

И тут же пожалела о своей колкости, но Михал лишь мягко рассмеялся.

– Тоже верно.

Отчего-то его смех унял мое напряжение быстрее, чем могла бы его жалость. Конечно, сейчас было не до смеха. Мне казалось, что тяжесть этой ночи задушит меня, и Михал это понимал.

– Почему вы ушли отсюда? Почему все стало таким… – я обвела жестом крошащиеся камни, проросший повсюду мох, засохшую соль на двери, – заброшенным?

– Здесь сильные бури.

Почти неосознанно Михал взял меня за руку и провел пальцем по линиям на моей ладони.

– По милости Изабо ле Блан, родственницы твоей подруги и отвергнутой любовницы Дмитрия. Волны смыли половину деревни, и нам пришлось уйти.

– Выходит, Дмитрий не только Марго любил.

– Марго – человек, Селия. Дмитрий много кого любил до нее и много кого полюбит после. Таково проклятие бессмертия. – Тяжелый вздох. – Смотреть, как уходят любимые.

В горле у меня все перехватило, а Михал покачал головой и поцеловал мне ладонь.

– Дмитрий никогда не был образцом верности. Он влюбляется во всех девушек, которых встречает.

– В меня он не влюбился.

– Потому что тогда я бы ему голову оторвал. Может, еще оторву, – недовольно проворочал Михал, – если он продолжит докучать тебе.

Я помогла снять ему окровавленную рубашку и отбросила в сторону, чтобы потом сжечь. Мы не хотели привлекать ничье внимание.

– Он просто делает это, чтобы позлить тебя. Видимо, придется смириться. Кажется, только он может вывести тебя из себя.

– Мила тоже могла, – печально произнес Михал и, к моему удивлению, улыбнулся. – Слышала бы ты их вместе. Никакой жалости. У нас с Одиссой не было ни единого шанса против них.

Я и правда хотела бы увидеть их вместе, прогуляться по песчаным улочкам деревни с Милой, позагорать на пляже с Одиссой и Дмитрием. Я хотела бы увидеть – нет, помочь Михалу отстроить эту тихую деревеньку и позабыть о печальных воспоминаниях детства. Но больше всего на свете я хотела бы узнать их до того, как… в общем, до всего случившегося.

Расстегнув плащ, я оторвала кусок ткани от подкладки и, наклонившись, окунула в воду.

– Как думаешь, что произошло с Милой?

Михал закрыл глаза, а я нежно стерла мокрой тканью сажу с его щек.

– Не знаю, – ответил он после долгого молчания. – И вряд ли мы узнаем.

– Где бы она ни была, надеюсь, она обрела покой.

Он коротко кивнул. Я скользнула взглядом по его телу, по кровоточащей ране, из которой торчали деревянные щепки, и взяла за руку. Потом осторожно разжала ему кулак и омыла рану. Он поморщился от боли.

– Мне жаль, что так случилось, Михал, – прошептала я, не выпуская его руки.

Он открыл глаза.

– И мне.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнул жесткий блеск.

– Но не по той причине, что ты думаешь. Возможно, мои слова прозвучат жестоко, но я рад, что сестра наконец-то двинулась дальше. Она всегда этого хотела. Это я дал ей свою кровь и обратил в Вечную, и об этом я сожалею. Я отнял у нее выбор, как и у тебя.

– Михал. – Я прижала его ладонь к своей щеке и тихо вздохнула с облегчением: рана начала затягиваться. – Я сама задержалась. Я не говорила тебе, но тогда в гроте… у меня была возможность двинуться дальше. Засиял золотой свет – и теперь я понимаю, что это был Смерть, – но я не пошла на свечение, потому что не могла бросить друзей. Не могла бросить тебя.

Михал почала головой.

– Ты достойна большего, чем такой жизни.

– Кто это сказал? – усмехнулась я. – Ты?

– Да. Я.

Он положил ладонь мне на затылок и притянул ближе, чтобы я посмотрела ему в глаза. Нет. Просто чтобы обнять.

– Это я обрек тебя на вечные муки. И теперь я беспомощно смотрю, как ты принимаешь мои ошибки за свои собственные, как ты начинаешь ненавидеть себя, а не меня. Я ведь трус… – зло выплюнул он слово как ругательство, не в силах увидеть правду. – Трус, который думает только о себе, потому что не в твоей природе быть вампиром, Селия, и я знал об этом. Я понимал, что тебе будет сложнее и больнее, чем нам: охотиться, пить кровь, причинять боль другим живым созданиям. Черт!

Он резко отпустил меня и провел рукой по растрепанным волосам.

– Тебе ведь даже больно причинять вред мертвым. Но мне было плевать. Когда ты умирала, я ни о чем не думал. Я просто не мог тебя отпустить.

– И это не делает тебя трусом, Михал, – мягко произнесла я.

Он судорожно вздохнул.

– Если бы мне пришлось снова пережить ту ночь, я бы поступил точно так же. Я бы все равно обратил тебя в вампира, чтобы ты навечно осталась со мной. Если и это не говорит тебе о том, какой я на самом деле, то я не знаю, что скажет.

– Возможно, вечность уже не кажется мне такой пугающей.

– Petite menteuse.

Михал усмехнулся и хотел подняться – сбежать, скрыться, – но я схватила его за руку и встала рядом, не позволяя уйти от меня. Он содрогнулся всем телом от моего прикосновения, резко повернулся ко мне – его глаза горели – и прижался губами к моим губам. Я ахнула.

– Ты прекрасна, – с жаром сказал он и, чуть отстранившись, обхватил ладонями мое лицо. – Тебе не нужно мне лгать. Что бы ты ни сказала мне, я не отвернусь от тебя.

Не смея дышать, я взяла