Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

скрывала своего отвращения к Реквиему».

Не только мне было больно и обидно.

Временами остров был непонятным и жестоким, как и его обитатели, но в нем скрывалась и другая сторона. Одисса построила здесь полноценную и счастливую жизнь со своими родными, и эта комната была тому доказательством.

В ответ я тоже крепко обняла ее, пытаясь показать, как была счастлива, что она не убила своего кузена. А еще, пожалуй, что хотела извиниться перед ней.

– Я понимаю, – тихо произнесла я и добавила: – А еще я рада, что моя подруга не сумасшедшая, которая лишь жаждет власти.

– Да нет, она как раз такая, – усмехнулся Дмитрий и, спрятав руки в карманы, подошел к нам.

Одисса поспешно отпустила меня и отвернулась, усиленно моргая. Сердце у меня сжалось – может быть, потому, что она показала чувства, или потому, что я назвала ее подругой?

«Нужно было поговорить с ней раньше».

И пускай Одисса никогда не признается, но она беспокоилась так же сильно, как и другие. Напряжение и неуверенность, вероятно, тяжело на нее давили в последние дни.

Я хотела сесть рядом с ней на бархатный диван по другую сторону шахматной доски, но Дмитрий преградил мне путь, шагнув к Михалу.

– Люблю я твой смурной вид, кузен, но, может, перестанешь хмуриться, а то морщина между бровей появится. Ты, наверное, хочешь упрекнуть меня в чем-то. Тогда давай уже перейдем к…

Михал резко схватил его за ворот, наклонил к себе и принюхался к горлу.

– Так и знал, – сказал он, пока Дмитрий пытался вырваться.

Он оттолкнул Дмитрия, и тот с проклятиями врезался в манекен, утыканный булавками.

– Ты что? Прекрати сейчас же!

Одисса метнулась к ним с широко распахнутыми глазами, чтобы остановить, но тут же отпустила брата, который удивленно зашипел и оскалился на Михала.

– Ты что, с ума сошел?

Михал встал передо мной, и Дмитрий тоже поднялся. Теперь они стояли чересчур близко друг к другу, и разговор вряд ли будет спокойным и рассудительным. Я знала, что так произойдет, но все же от воспоминания о разговоре с Дмитрием в гроте в животе у меня все сжалось от сожаления.

«Как бы трудно тебе ни было в это поверить, но когда-то мы с Михалом были как братья».

Глядя на них сейчас, в такое действительно было трудно поверить.

– Я предупреждал, что будет, – мягко произнес Михал. – Предупреждал, что сделаю, если ты снова нас предашь.

– Да что происходит? – изумленно спросила Одисса и подняла манекен.

Я же – вопреки здравому смыслу – протиснулась между Михалом и Дмитрием, решительно настроенная предотвратить кровопролитие. Хотя Дмитрий оказался змеей, Михал потом может пожалеть, что убил его. Наверное.

Однако они не обратили на меня внимания. И не отступили.

– Давай же, кузен. – Михал насмешливо вскинул бровь, его грудь напряглась под моей ладонью. – Расскажи своей сестре о сделке со Смертью. Жнец уже кое-что поведал Селии, но я хочу услышать больше.

– Михал, – предостерегла я.

Одисса застыла, только глаза сияли. Сжав манекен, она прищурилась и перевела взгляд с Михала на Дмитрия.

– О чем он, Дима? Что еще за сделка со Смертью?

Выражение лица Дмитрия стало жестче.

– Я хотел рассказать тебе, – с жаром заговорил он. – Собирался рассказать… – Дмитрий осекся.

Лицо Одиссы исказилось, и она отшатнулась, словно брат дал ей пощечину. Казалось, в этот самый миг Дмитрий осознал свою ошибку. Скривив губы, он еще ближе подошел к Михалу и чуть ли не прижался вплотную ко мне. Его тело напряглось.

– Не надо было вот так все вываливать. Ты скверно поступил.

– А ты нет? – спросил Михал.

– Это уже просто нелепо… – начала я.

Я вскинула ладонь и хотела растолкать их, но Одисса опередила меня. Она схватила Дмитрия за руку и, страшно зарычав, круто развернула его. Ее темные глаза горели, как два столпа пламени.

– Если вы сейчас же все не объясните, я выпотрошу вас обоих…

– Мы узнали, что это за таинственное лекарство такое, – равнодушно произнес Михал. – Думаю, ты уже заметила легкую перемену в его запахе.

Одисса кивнул, и Михал отступил, а я убрала руку с его груди и на тяжелых ногах подошла к дивану. На победу это похоже не было.

– Я тоже это заметил, но убедил себя, что запах был моим… или даже скорее Селии.

Я чуть пододвинула Пантелеймона и села рядом с ним, делая вид, что не замечала, как все следят за каждым моим движением. Притворилась, что мое присутствие – мой запах – не позволил Дмитрию скрыть свою уловку. Однако я все равно чувствовала себя грязной, запятнанной.

– И я позволил Диме сохранить его тайну, – продолжал Михал. – Как бы он ни исцелился, все было лучше, чем убивать других и забирать их вещи в награду…

– Они не были для меня наградой, – процедил Дмитрий сквозь стиснутые зубы.

– Но я ошибался. Все куда хуже и угрожает не только жителям Реквиема. – Михал посмотрел на Одиссу и зловеще сказал ей: – Дмитрий пьет кровь Смерти.

Воцарилась тишина, которую нарушил треск дерева.

Одисса разломала манекен надвое.

Невольно я поднялась, чтобы помочь, но тут же замерла. Дмитрий закатил глаза, с горечью усмехнувшись, и подошел к шахматной фигуре.

– Какой спектакль.

Он прислонился к огромной ладье и не глядел на нас, а мне захотелось встряхнуть его за притворное безразличие, за нежелание взять на себя ответственность, за то, что из-за него все стало еще хуже.

– Благодарю за беспокойство, Михал, но уверяю тебя, я владею ситуацией. Не нужно относиться ко мне по-другому. Не нужно упрекать и бояться меня…

– Мы не боимся тебя, Дмитрий, – тихо произнесла я. – Мы боимся за тебя.

– А я не просил об этом.

– Это не игра! – резко бросил Михал. – Ты теперь в долгу у Смерти, и рано или поздно он придет за своей платой. Ты готов заплатить цену? Готов, что ее заплатим мы? Жнец уже угрожал Селии…

– Правда? – Прищурившись, Дмитрий повернулся ко мне. Он выглядел обеспокоенным. – Что произошло? Что он сказал?

– Какая разница? – спросила я.

– Большая, – фыркнул он и изумленно покачал головой, а потом посмотрел на нас. – Вы ведете себя так, будто я совершил какой-то страшный грех, а я всего лишь нашел лекарство. На самом деле грехи я совершал до этого… и дальше бы продолжал, если бы не Смерть. Гримуар оказался бесполезен. Меня спасла его кровь. Ты сам сказал, Михал, что я снова стал собой, а взамен Жнец попросил иногда разговаривать с ним. Никаких тайн я ему не раскрывал, рассказал только то, что он и сам мог узнать.