Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

class="p1">Однако Одисса с Михалом не верили ему. На ее лице было написано недоверие, на его – отвращение. Дмитрий издал резкий смешок и, осунувшись, прислонился к шахматной фигуре.

– Впрочем, не важно, что я говорю, да? И так будет всегда. Никто из вас не понимал, что я испытывал. И после стольких лет так и не поняли… Только Мила пыталась.

Он переводил взгляд с Одиссы на Михала, и в его глазах отражался скорее не гнев, а отчаяние, обреченность.

– Да и зачем вам пытаться? – прорычал он. – Одисса Петрова всегда может ответить на любой вопрос. Михал Васильев никогда не теряет головы.

Дмитрий посмотрел на меня, и я приготовилась к худшему, но напрасно.

– Ты понимаешь, что значит быть проклятием для своих близких? Быть черной меткой? Пятном в их жизни? Знаешь, каково это, постоянно разочаровывать всех вокруг себя?

Сердце у меня сжалось. Наверное, потому что мой ответ был «да». Разумеется, я знала, и все знали. А может, потому что истина в его словах была куда глубже. Мы не страдали от недуга Дмитрия, но разделяли его отчаяние, и все в итоге обратились к Смерти за решением: я, Филиппа, даже Михал. Конечно, Дмитрий тоже обратился к Жнецу. И конечно, Смерть не упустил шанс и использовал Дмитрия, чтобы посеять между нами раздор.

«Вот чего он добивается», – вдруг поняла я, глядя в кошачьи глаза Дмитрия. Как они похожи на глаза Одиссы… да и Милы. В груди все сдавило от свинцовой тяжести – возможно, именно в это мгновение, после стольких лет, их семья разрушится навсегда.

– Не втягивай в это Селию, – мрачно заявил Михал. – Ты не задуришь ей голову, как задурил нам.

– Задурю голову? – Дмитрий вытаращил глаза. – Да ты издеваешься…

– Как ты встречаешься со Смертью? – спросила Одисса.

Она положила манекен и, крепко скрестив руки на груди, прошла вперед. Спрыгнув с дивана, Пантелеймон пошел за ней следом. Он расправил хвост и угрожающе щелкнул клювом.

– Я бы заметила…

– Ты была немного занята, Дис, и не могу винить тебя в этом…

Пантелеймон злобно клюнул его в ногу, и Дмитрий, выругавшись, отскочил и поглядел на испорченный кожаный сапог.

– Отзови кавалерию, а? Смерть сам находит меня. Понятно? Он приходит ко мне, я отвечаю на несколько его вопросов – ничего ужасного – и пью его кровь. После этого жажда ослабевает, даже исчезает. Со Дня Всех Святых я никого не убил. – Он схватил сестру за руки. – После той ночи я бы ни за что не вернулся, если бы не был уверен, что могу владеть собой.

Казалось, что в челюсти у Михала сейчас что-то щелкнет.

– Как будто ты когда-то мог владеть собой…

Я незаметно наклонилась, чтобы поправить подол сорочки, схватилась за завесу на полу и, распрямившись, разорвала ее. Не знаю, зачем я это сделала… разве что, если в этот миг решалась судьба их семьи, Мила тоже должна быть здесь. Я молилась, чтобы она была рядом. Молилась, чтобы она была здесь все это время, слышала этот ужасный разговор и, возможно, искала прореху, сквозь которую смогла бы пройти.

– Ну и бардак они тут устроили, да?

Сидя рядом со мной – или скорее паря в нескольких дюймах над диваном, – Мила поджала ноги и с отрешенным лицом смотрела на Михала и Дмитрия. Спустя мгновение она сказала:

– Мертвецы выполнили приказ Смерти. Деревня ведьм крови сожжена дотла, а вместе с ней и половина леса. Когда огонь добрался до Домен-ле-Роз, констебли предупредили шассеров, но я ушла до того, как они прибыли.

«Она была там, – вздрогнув, поняла я, – была там все время».

Мысль немного успокоила меня. Я была рада, что Мила спряталась тогда.

– Пламя обожгло меня. – Не глядя на меня, она протянула руку и показала темную рану на ладони. – Я… почувствовала огонь, – просто сказала она. – Было больно.

Я помрачнела: завеса между мирами и правда была в опасности. Я хотела расспросить Милу обо всем, попросить больше не следить за Смертью, но промолчала, не желая, чтобы другие узнали о ней. Михал и Дмитрий все еще ожесточенно спорили, а сама Мила казалась такой… отстраненной. Она вела себя так из-за боли или что-то случилось? Может быть, разозленный Жнец угрожал и ей?

Я сжала ей руку в немом вопросе: «У тебя все хорошо?»

Легкая улыбка тронула ее губы, и, когда она снова заговорила, ее голос зазвучал еще более безучастно, жутко и незнакомо.

– Странно… Они злились друг на друга столько лет, что я забыла, когда было иначе. А ведь раньше все было по-другому. Боль поглотила их, а они даже не заметили этого. Потом они и вовсе перестали видеть себя, что уж говорить о других.

Слова застревали у нее в горле, словно Мила едва могла заставить себя произнести их. Мне показалось, что она сейчас говорила вовсе не о Дмитрии. Оторвав взгляд от брата, она тихо произнесла:

– Как бы я хотела, чтобы все было по-другому. Жаль, что тогда я этого не понимала. С этой стороны все кажется такими глупостями… столько времени потрачено впустую.

Мила повернулась ко мне, и впервые с минуты нашей встречи – когда она танцевала у двери моей комнаты – она действительно была похожа на привидение, на отголосок, на тень себя прежней.

– Почему мы всегда относимся так плохо к ним? К тем, кого любим больше всего на свете?

Больше я не могла молчать.

– Потому что можем так поступать, – прошептала я. – Потому что так проще.

Она печально покачала головой.

– Вовсе нет.

Услышав мой голос, Михал и Дмитрий перестали спорить и одновременно повернулись ко мне. Одисса последовала их примеру. В глазах Михала мерцал серебристый огонек, но кажется, он не видел сестру. В его теле осталось слишком мало моей крови, и я… не понимала, что чувствовала из-за этого. Впрочем, сейчас это было неважно. Мила отняла руку.

– Помоги им, Селия. Пожалуйста.

– Но не мне…

– Именно тебе. Не только Михал любит тебя.

Сжав мои пальцы, Мила кивнула на Одиссу и Дмитрия, которые, похоже, поняли, о чем мы говорили. Они осматривали диван, ища любые признаки того, что Мила была здесь.

– Ты стала частью семьи с той минуты, когда ступила на Реквием. Не растрать время впустую, как я.

Я поднялась за Милой.

– Ты ничего не растратила, Мила. Твоя боль тоже была важна.

– Возможно. – Она кивнула в знак благодарности. – Но он был куда важнее.

– Селия? – Михал осторожно подошел и протянул руку. – Мила здесь? Она хочет поговорить?

Мила чуть покачала головой, и я не