Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

Он не стал противиться и отдал ее мне. Я поставила бутылку на стол с глухим стуком и встала перед ним, ожидая, когда Михал на меня посмотрит. Он поднял на меня глаза, и я подошла ближе, обняла его за пояс и положила голову ему на грудь. Там когда-то билось его сердце.

– Ты хороший человек, Михал.

Он был напряжен, но все же аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.

– Я больше не человек, Селия. И если ты услышала хоть что-то из моих слов, ты бы поняла, что я вовсе не хороший.

Я чуть отстранилась и, прищурившись, внимательно посмотрела на него.

– А меня ты считаешь хорошей?

– Как ты вообще можешь спрашивать о таком! – изумленно воскликнул Михал, почти сердито. – Селия, ты… – Его голос сорвался, и он, поспешно отвернувшись, откашлялся. – Да, я считаю тебя хорошей.

– Тогда послушай меня. Нет, послушай, Михал.

Я обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня. В тусклом свете его глаза сияли, как осколки стекла, яркие, острые и режущие.

– Ты вот говоришь, что я вижу кошмары в романтическом ореоле, но я не согласна. Я могу отличить разницу.

Михал резко выдохнул и хотел отвернуться, но я приподнялась на цыпочках и удержала его.

– В нашем мире не живут ангелы и демоны. В нем живут люди, а люди всегда делают выбор. Архиепископ, Моргана и даже мой отец – почти всякий раз они делают неверный выбор. Я тоже ошибаюсь, как и ты.

Я отпустила его, но на этот раз Михал не отвернулся. Просто смотрел на меня. Смотрел и ждал моего осуждения. Я чувствовала, как он всем телом приготовился к удару, видела в его глазах отвращение к самому себе. И я понимала его чувства. Долгое время мне нужен был тот, кто скажет правду… просто скажет, что я слабая, никчемная. Что от меня никакого толку. Чтобы я могла уже принять себя и двинуться дальше..

Однако ложь я никогда не могла принять. Как и Михал.

Только вот он ненавидел себя многие века, и убедить его в обратном будет сложно. Однако вполне возможно. Может быть, если он услышит мои слова сегодня, то прислушается к ним позже. Может быть, однажды даже поверит в них.

– Ты пытался спасти сестру, и в этом не было ничего плохого, – с жаром сказала я. – Ты все сделал ради близких, и твое решение было смелым и достойным восхищения. Ты сделал больше, чем многие из нас. Надеюсь лишь, что однажды и я смогу поступить смело. – Я снова приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. – Идем. Поговорим с Дмитрием.

Глава 33

Западная башня

Наступили сумерки. Дмитрия мы нашли в Западной башне, которую Одисса нарекла своими личными покоями. Огромная и открытая комната напоминала обелиск с балконами по периметру. На балконах было множество вещей, которыми когда-то увлекалась Одисса: корзина с шерстью и вязальными спицами, орган, горшки с растениями, банки с красками и рамки для картин, статуэтка руки хироманта и даже две медленно вращающиеся модели солнечной системы.

Весь масштаб жизни Одиссы обрушился на меня тяжелым камнем. Она прожила множество жизней и каждую из них похоронила здесь. Комната была одновременно кладбищем, учебной комнатой и лабораторией капризного ученого.

Просто удивительно!

Переступив через порог вслед за Михалом, я подняла взгляд на причудливую статую у двери. На ее лице белой и золотой красками была нарисована жуткая улыбка.

– Это что такое? – спросила я, чувствуя нездоровый интерес. – Какой-то страж?

Михал безразлично посмотрел на статую.

– Она называет его автоматоном.

– А автоматон – это…

– Неудачный эксперимент. – Он переступил через украшенную блестками коробку для обуви, в которой лежали латунные шестеренки. – Мила с Дмитрием часто пробирались сюда, чтобы переложить вещи Одиссы. Она просто бесилась из-за этого. Несмотря на весь беспорядок, она утверждает, что в ее безумии есть логика, поэтому и создала Потвора, чтобы отвадить их. Он взорвался прежде, чем она успела закончить его…

– …и все же выполнил свою задачу, – раздался голос Дмитрия из другого конца комнаты. – Мы с Милой решили, что Одисса везде распихала здесь взрывчатку.

Дмитрий стоял на огромной шахматной доске, нарисованной на полу, и, уперев руки в бока, рассматривал фигуры рядом, которые были по размерам не ниже него самого.

– Дис! – Он постучал костяшками пальцев по седлу лошади и прокричал: – Кажется, твой ферзь может съесть этого коня!

Одисса выглянула с балкона третьего этажа. В одной руке она держала карту, а в другой – транспортир. На носу у нее были большие очки.

– Не смей трогать фигуры! Я запрещаю. Игра еще идет, и сейчас ход Пантелеймона, а не мой.

Дмитрий раздраженно покачал головой и сдвинул ферзя.

– Пантелеймон – павлин, – пробормотал он.

В это мгновение мимо него пронесся настоящий павлин в ярко-золотом ошейнике, и мы завороженно смотрели, как он подтолкнул вперед ладью и съел ферзя. Дмитрий выругался. Одисса вздохнула.

– Болван, – сказала она и скрылась.

– Это точно.

Михал прошел вперед и разрушил мгновение. Он держался царственно и холодно – совершенно был не похож на того себя, какого позволил мне увидеть в гроте. Как только мы вышли из его комнаты, он снова надел свою маску.

– Нужно поговорить, – сказал Михал.

Дмитрий поморщился.

– Предчувствую скуку.

Михал скривился, и в эту секунду на каменной лестнице в дальнем конце башни показалась Одисса.

– Это подождет.

Уже без очков, она проскользнула к нам в просторном наряде из бирюзового шелка и заключила меня в неожиданно крепкие объятья.

– Вот ты где, Селия. Я как раз хотела найти тебя. Это все Михал придумал. И уверена, ты уже знаешь, что я совершенно не горела желанием устраивать это представление и вырывать ему сердце. Я всегда хотела сделать это наедине, – сладким голосом добавила она.

– Что-то я не слышал твоих жалоб, – произнес Михал.

Одисса не обратила на него внимания и, отстранившись, посмотрела на меня. Несмотря на все остроумие, в ее глазах сквозила неуверенность. Она ждала моего ответа. Ожидала, что я буду злиться из-за ее поступка, буду обижаться из-за того, что она согласилась принять участие в этой уловке. Возможно, так и было. Она могла бы просто объяснить мне, что произойдет, могла бы попросить о помощи, а не просто говорить мне не выходить из своей комнаты. Вместо этого я была вынуждена смотреть, как погибает Михал – как она убивает его, – и прочувствовать всю боль ее предательства. И все же…

Невольно я вспомнила слова Михала.

«Никто не осуждает тебя, Селия, но ты не