Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

сестру.

– Он думал только о себе, – сказал Смерть и тоже поднялся, нависнув надо мной, как столп дыма, как тень. – Он не думал ни о сестре, ни о тебе, и он будет пожинать заслуженную награду до скончания веков… ибо такова часть нашей сделки. Вот почему ты не смогла питаться кровью животных. Чтобы обрести бессмертие, вампир должен отнять ее. Жизнь, – мрачно пояснил Жнец. – Точно как я.

Я молчала, и он подошел ко мне.

– А теперь, – выдохнул Смерть, и его вдох прозвучал как мольба. – Расскажи мне о кануне Дня Всех Святых.

Однако что мне было до его мольбы? Никогда прежде я еще не чувствовала такой злости. Даже когда меня мучила Моргана. Даже когда меня похитил Михал, а Одисса применяла ко мне свои силы. Даже когда Фредерик принес меня в жертву. Возможно, сейчас меня разъедала ненависть из-за того, что все ужасающие беды до единой начались из-за Смерти, а возможно, потому, что Жнец стал переломным моментом. Возможно, он просто был неизбежен, а я так устала от неизбежного, что хотелось кричать, кричать до боли в горле, узнать, почему с нами, со мной постоянно происходило что-то ужасное. Это я во всем виновата? Или Фредерик, потому что перерезал мне горло? Или Филиппа, потому что любила его?

Да и важно ли это вообще?

Поиски виноватых не изменят прошлого. Не исправят ошибок. Кажется, все пути вели ко мне, и все же моя жизнь… просто моя. Она не могла быть неизбежной. И не была! И вот сквозь крепко стиснутые зубы у меня вырвалось одно-единственное слово:

– Нет.

Смерть удивленно заморгал, но быстро взял себя в руки. Он прищурился, а я попыталась разорвать нашу связь.

– Нет? – вежливо переспросил он и растерянно наклонил голову. – Селия, милая моя, ты отказала мне?

– Я не принадлежу тебе. И никому не принадлежу!

– Неужели?

Он угрожающе улыбнулся, и огонек в его взгляде вспыхнул ярче.

– Может, проверим это твое смелое заявление? Нужно просветить тебя. Что выберешь, Селия? Солнце или восставших? Постой. – Его глаза засияли. – Знаю… Давай немного прогуляемся.

Он схватил меня за затылок и вскинул голову, и я не смогла сопротивляться ему. Урны, роща, весь лес зарябили и смялись, словно ткань.

«Так и есть», – с ужасом поняла я.

Смерть собрал завесу в кулак, смял ее, словно шелк. Он отпустил меня и толкнул сквозь складки завесы. Перед нами появилась знакомая темная комната. В воздухе витал запах острова Реквием, замка.

«Аромат матушки».

Дыхание перехватило.

Она беспокойно спала, дрожала во сне, хотя в камине горел огонь. Пламя заливало ее лицо золотистым светом, но она все равно казалась бледной и крошечной на фоне черных простыней. Я тревожно считала каждый ее вдох, смотрела, как вздымалась и опускалась ее грудь, а потом перевела взгляд на Смерть.

– Что ты творишь? Иван и Павел стоят за дверью, и когда они…

– Она так измучена, да? – Он не удостоил Сатин даже взглядом и лишь жадно пожирал меня глазами. – Как будто… занемогла. Слышишь, как хрипит у нее в груди?

– Если ты прикоснешься к ней…

– Мне не нужно к ней прикасаться, чтобы остановить ее сердце.

В моем взгляде вспыхнуло изумление – ярость, – а Смерть лишь пожал плечами и наклонился ко мне ближе. Его глаза засияли еще ярче, и он заговорил тише:

– Я не хочу этого делать, Селия. Даже говорить об этом не хочу. Но если ты и дальше будешь отвергать мою добрую сторону, может быть, злая убедит тебя больше. Я хочу знать, что произошло в канун Дня Всех Святых, и ради этого сделаю что угодно. – Многозначительное молчание. – Ты меня поняла?

Я ничего не ответила, и Жнец схватил меня за шею. Задыхаясь, я прорычала:

– Ты не причинишь вреда моей матери.

– Хорошо. Согласен. Заключим сделку. Ты расскажешь мне все, а я не причиню вреда твоей матери. Конечно…

Он картинно помолчал, а потом наклонился и прошептал мне на ухо:

– Если тебя это не устраивает, можешь дать ей свою кровь. Она даже не узнает об этом. По капельке каждое утро в завтраке, и даже я не смогу вас разлучить.

Я ощутила, как он улыбался мне.

– Ты просто больной.

Мрачно засмеявшись, он отпустил меня и поддел ногой прах Ля-Вуазен.

– Всего лишь подкидываю идею.

И я подумала. Смерть отошел, а я подумала о матери, о нем. Подумала о том, что снова могу свободно двигаться, и мне выпал шанс.

«Я не верю в неизбежность».

И, ни о чем больше не думая, я прыгнула.

На долю секунды ноги оторвались от земли, и надежда рассеяла отчаяние, расцвела в груди. Я потянулась рукой к завесе и спальне за ней. К матушке, к Михалу. Однако Смерть схватил меня за запястье и дернул назад с тем же мрачным весельем. Вот только в следующий миг в его глазах уже не было никакого веселья.

В них горела ярость.

– Я начинаю терять терпение, поэтому ты расскажешь мне все о случившемся в канун той ночи. – Одним резким движение руки он соединил завесу. – Ты расскажешь мне о сестре, и прямо сейчас.

Все всегда сводится к моей сестре.

«Почему прореха, которую Фредерик и Филиппа разорвали в завесе, так… отличается от других».

Но я не знала почему. Я не могла удовлетворить Смерть и его мрачный интерес. А даже если бы и знала, не сказала бы ему. Не смогла бы.

– Слушай, я не знаю, почему Филиппа не такая, как остальные, и не знаю, почему она создала дверь, а не окно в завесе. Хотела бы, но, вероятно, только один человек мог ответить на этот вопрос, и он мертв. Ты убил его. Фредерик и моя сестра… между ними было что-то, и их любовь была опасна. Она не для таких, как ты.

Смерть все еще злобно хмурился, но заинтересованно наклонил голову.

– Я уничтожу ее.

Всего три обычных слова, но земля ушла у меня из-под ног. Ухватившись за дерево, чтобы не упасть, в душе я понадеялась, что ослышалась. Не так поняла.

– О чем ты?

Натянуто улыбнувшись, Смерть переступил через глиняные осколки.

– Завеса, Селия. Представь… если царство живых и мертвых сольются воедино. Тебе и твоим друзьям больше не нужно будет бояться моих объятий, не нужно будет горевать об усопших, ведь они снова воскреснут. – Несмотря на улыбку, он был сильно напряжен. – Эванжелина снова споет тебе, Филиппа снова встретится с Фредериком, Михал воссоединится с сестрой, Лу – со своей матерью. Рид – с названным отцом, а Козетта – со