Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

ему нужна моя помощь? Именно моя. Зачем еще ему нарушать слово, данное Филиппе?

– Ты хочешь воскресить Ля-Вуазен. – Хотя я пыталась оставаться спокойной, мой голос все равно зазвучал выше.

Это не было вопросом, но Смерть все равно ответил мне. Он вынул из кармана гримуар и вскинул его, не глядя на меня. Беззаботно прошел вдоль деревьев, даже начал насвистывать.

– Говорил же, что ты умница.

Широко распахнув глаза, я посмотрела на ненавистную книжонку, лихорадочно пыталась придумать, как отвлечь Смерть, задержать его.

– Но Фредерик ведь… Для ритуала нужна его магия и ведьма крови. Тебе придется…

– Увы, но мне нужна только твоя кровь.

– А твоя? – спросила я, не задумываясь.

Не важно, чья кровь ему нужна, главное, чтобы он не использовал ее. Никто больше не должен восстать из могилы, и особенно Жозефина Монвуазен.

– Или… у тебя ее нет? Крови.

– Рискую внушить тебе всякие глупые мысли, и все же… – Он оглянулся на меня и, изогнув бровь, спрятал гримуар в карман. – Да, кровь у меня есть, но нападать на меня будет неразумно. Смерть не может умереть.

Наверное, на моем лице проскользнуло разочарование, потому что он мрачно усмехнулся, развел руками и показал на лес.

– И я использовал свою кровь, Селия, дорогая. Или ты полагала, что это твоя кровь создала наших новых друзей?

Я старалась не смотреть на восставших, но краем глаза заметила, что их куда больше, чем я предполагала. И снова меня охватило облегчение, смешанное с ужасом, ведь мертвецы ожили не из-за меня, но…

Я с трудом сглотнула.

Но кто знает, сколько мертвецов воскресил Смерть.

– Прошу… – Я ускорила шаг, чтобы догнать его. – Что бы ты ни задумал, умоляю, не нужно этого делать. Завеса и так разорвана в клочья, а если ты еще воскресишь…

Оказавшись в березовой роще, я резко замерла и едва не натолкнулась на спину Смерти. Я уставилась на деревья в изумлении, в благоговейном трепете. На ветвях мягко покачивались побеленные урны, и я сразу поняла, где мы.

– Нет, – прошептала я и невольно отшатнулась.

Нам нельзя быть здесь.

Эта роща была… священна для Алых Дам, и посторонним не позволено сюда приходить, только по приглашению. Уж я-то знала. Облачившись в алое одеяние, я пришла сюда вместе с Коко в ночь после битвы за Цезарин – вместе с Лу, Ридом, Бо и Жан-Люком, – и для меня та ночь оказалась одной из самых печальных и тревожных.

«Чтобы почтить ее кровь, – сказала Коко, порезала себе грудь и нарисовала своей кровью странные знаки на урне матери, – и ее магию».

Вознесение.

Предсмертный ритуал Алых Дам, когда ведьмы относят прах почившей в место последнего упокоения, даруя свободу и вечный покой ее душе. Обычно весь лагерь присутствовал на погребении и провожал усопшую перед погребальным костром, однако это вознесение было иным, тайным.

Коко вознесла свою мать, но ей нельзя было возносить свою тетку.

Невольно я посмотрела на дерево на дальнем краю рощи, где висели лишь две урны.

Смерть медленно повернулся ко мне. Его серебристые глаза замерцали в тусклом свете.

– Что-то случилось?

Я сделала глубокий успокаивающий вдох и задержала дыхание, заставив себя стоять на месте и не двигаться. Бежать нельзя, или выдам себя с головой. И помогать ему тоже нельзя, невзирая на последствия.

– Почему ты хочешь поговорить с Ля-Вуазен?

Прищурившись, он внимательно посмотрел на меня и задумчиво наклонил голову.

– Хорошо, Селия, – наконец произнес он. – В знак доброй воли и нашей дружбы признаюсь, что гримуар оказался не так полезен, как я надеялся.

Он перевел взгляд на урны. На них не оказалось ни имен, ни других указаний, и не ясно было, чей прах в них хранился. Будто поняв то же самое, он раздраженно сказал:

– Если бы я знал, сколь скучным окажется дело, не стал бы убивать Фредерика.

– А это… – Я указала на рощу и урны. – Имеет какое-то отношение к экспериментам над моей сестрой?

– Имеет, и еще какое.

Смерть наклонился и посмотрел на низко висящую урну, горлышко которой было украшено перьями голубки.

– Наверняка ты уже поняла, что Филиппа не такая, как другие восставшие. Она может думать, даже мыслить здраво, а не только подчиняется низменным порывам ожившего мертвеца. – Он дернул плечом, изображая безразличие, но глаза его сияли слишком уж ярко. – Хочу узнать почему.

– И ты думаешь, Ля-Вуазен об этом расскажет?

– И не только об этом.

– А еще о чем?

– Возможно, она расскажет, почему прореха, которую Фредерик и Филиппа разорвали в завесе, настолько… отличается от других.

Я удивленно посмотрела на него.

«Отличается от других».

Разумеется, так и было, но я и подумать не могла, что дело во Фредерике и Филиппе. Разум зацепился за мысль, но я не смогла уследить за ней, потому что Смерть стоял прямо передо мной и проклинал каждую урну с одинаковыми знаками.

– Ненавижу ведьм крови, – произнес он.

Я обошла Смерть, стараясь не обжечься о солнечные лучи.

– Видимо, ты им тоже не очень-то нравишься… раз они все ушли.

Смерть ухмыльнулся и осмотрел другую урну.

– Я найду их, не волнуйся.

Меня охватил ужас.

– Обещай, что не причинишь им вреда.

– Такого я обещать не стану.

Увидев мое лицо, он перестал улыбаться и отвернулся, словно не желал на меня смотреть. С третьей урны свисали кварцевые бусы, тихо позвякивая на ветру.

– Я слышу их, – признался он после долгого молчания, и по телу у меня пробежали мурашки. – Умирающих. Они взывают ко мне… не словами, а душой. В последний миг своей жизни они жаждут покоя в моих объятиях. – Снова долгое молчание. – Но ты не звала меня.

– Нет?

Я завороженно на него посмотрела, пытаясь вспомнить те минуты в гробу Филиппы, но воспоминания сливались в какую-то бездну, в мой собственный водоворот. Время перестало существовать. Я сама – тоже. Остались лишь Филиппа и Моргана, безумие и магия, глубокая уверенность в скорой смерти. Я была уверена, что никто не спасет меня, а Моргана не позволит мне жить. Никакой надежды, одно лишь парализующее отчаяние. И так странно теперь было слышать, что Смерть пощадил меня, что я каким-то чудом воспротивилась ему в той вечной тьме.

Сейчас уже я отвела взгляд и пробормотала:

– Ты говоришь с ними?

Я указала на урны, а он испытующе посмотрел на меня.

– С мертвыми и умирающими?

– Они не мертвые, Селия. Это просто тела, пустые оболочки, если угодно. Их души двинулись дальше. Однако, – перебил он меня, когда я хотела было заговорить, – когда-то давно… да, кажется, в некотором роде я им отвечал.