Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

холодно сказала она, – но ты не найдешь во мне того, чего ищешь. Лучше прекрати.

Искра надежды теперь разгорелась, и мне отчаянно захотелось встряхнуть Филиппу или даже обнять. Чтобы она вспомнила, как сильно мы любили друг друга. Ведь этот дворец, платье, ее союз со Смертью – казалось, что она облачилась в доспехи, а значит…

Возможно, в ней еще осталось что-то, достойное спасения.

– Ты не чудовище, Филиппа, – с жаром сказала я.

– Я не жду, что ты поймешь.

Она стояла, сложив руки, в точности как матушка, и смотрела, как наша нянюшка бесцельно бродила по лесу.

– И твое одобрение мне не нужно. Раньше мы были похожи друг на друга, но никогда не были одинаковы. Возможно, даже к лучшему, что сейчас мы выглядим именно так – наши лица теперь отражают истину, да? Я – чудовище, которое выглядит как чудовище, а ты – чудовище, которое выглядит как богиня.

– Как ты можешь такое говорить?

– Потому что знаю тебя.

Я хотела с жаром возразить ее колким словам, но сестра спросила:

– Почему ты ни разу не пошла за мной, когда я тайком встречалась с Фредериком? Я думала, что хоть однажды ты пойдешь за мной, но ты всегда оставалась дома. Неужели тебе не было любопытно увидеть его? Посмотреть, где мы бываем?

– Конечно, было!

Я старалась оставаться спокойной, холодной и собранной, как сестра, но мой голос звучал резко и возмущенно.

– Я ведь спрашивала тебя, Пиппа. Каждую ночь я задавала тебе одни и те же вопросы, но ты не говорила ни слова. Ты же сама не хотела ничего мне рассказывать – и сейчас я понимаю почему, – поэтому я и оставалась дома, иначе я бы вторглась в твою жизнь. Я хотела, чтобы ты меня любила. Чтобы доверяла мне. Но в итоге ни ты, ни я не получили желаемого, да?

Она ничего не сказала в ответ – только продолжала смотреть на тени подо льдом, – а я уже пожалела о своих горьких словах.

– Филиппа… – с горечью произнесла я, но она оборвала меня прежде, чем я успела попросить прощения.

– Он обещал вернуть мне Февралину, если помогу ему.

Сердце у меня едва не разорвалось.

– Пиппа.

Она печально засмеялась, хотя на смех это вовсе похоже не было.

– Твоя жалость мне тоже не нужна.

Наконец она посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде отражался свет душ Фредерика и Эванжелины. Она вернула их. Несмотря на тихую непокорность и яростное презрение, она вернула их души, и она была готова пожертвовать всем, чтобы вернуть и дочь.

Это и стало мне ответом.

– Я попросила его не втягивать тебя, Селия.

Филиппа проплыла мимо, уже не глядя на меня, такая же неземная здесь, как призрак в царстве духов. Такая же пугающая.

– Я пыталась оградить тебя, но Смерть есть Смерть. В конце концов, что мы можем сделать?

Я ничего не ответила, и Филиппа замерла у двери, оглянулась, но ее лицо было непроницаемо.

– Ты здесь не потому, что я хотела тебя увидеть, а потому, что так хотел он.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, Филиппа взмахнула рукой, и я провалилась прямо сквозь лед. Я падала и кричала, пока не упала на твердую землю. Сбитая с толку, я все же невольно подогнула колени, чтобы смягчить удар. Только спустя несколько секунд я поняла, что больше не в ледяном дворце, а передо мной – не Филиппа, а другое знакомое лицо.

– Здравствуй, милая моя, – мелодично протянул Жнец. – Я ждал тебя.

Я замерла, готовясь ринуться прочь. Каждый мускул в теле напрягся, чутье кричало бежать и не оглядываться. Я не должна быть здесь – неважно, что это за место, – и уж точно не рядом со Смертью. Только не снова. В тот раз он, счастливо улыбаясь, вырвал Фредерику сердце – выкачал всю его кровь, – а его мертвецы… они…

Мерзкое зловоние ударило в нос, пропитало волосы и кожу, захлестнуло все мои ощущения.

Нужно бежать.

Сейчас же.

Словно прочитав мои мысли, Смерть тихо прищелкнул языком и предостерегающе покачал головой.

– А я-то думал, что ты будешь рада меня видеть, – произнес он. – Сказать по правде, я надеялся, что ты даже захочешь мне помочь, учитывая все обстоятельства.

Я изумленно на него посмотрела, а он усмехнулся и прислонился к изогнутой темной ели. Его серебристые глаза мерцали в свете, струившемся сквозь ветви деревьев. Казалось, из самого его естества прорастали лозы тлена. Они тянулись к ветвям, окрашивали их в черный, а хвойные иголки бледнели и усыхали.

– Нет? – удивленно приподнял он бровь. – И ничего спросить не хочешь? Ничего не желаешь сказать? Не похоже на Селию, которую я знаю.

«На Селию, которую я знаю».

Слова были такими личными, даже пугающими, но чутье подсказывало не возражать ему. Медленно и осторожно я выпрямилась. Сердце трепетало в горле. Я узнала деревья – эти ели, сосны и кипарисы. Их острый запах наполнял воздух, и я поняла. Затылок кольнуло, словно за мной кто-то наблюдал, как будто деревья видели нас. Как будто они были разумными живыми существами, и ветерок доносил их шепот.

– Ля-Форе де Ю, – выдохнула я.

Жнец ухмыльнулся.

– Умница. Была уже здесь?

Я кивнула, и по рукам пробежали мурашки. Да, я уже была здесь, и не раз, и мне совершенно не хотелось вспоминать об этом.

– Это что… сон?

«Пускай это будет сон».

– И как часто ты видишь меня во сне, Селия? – широко улыбаясь, Жнец отошел от дерева.

На нем была лишь тонкая белая рубашка – ни плаща, ни шейного платка – и облегающие черные штаны, заправленные в сапоги. Он протянул мне руку, словно приглашал прогуляться среди увядающего леса и мертвецов.

– Постой. Не отвечай. Пускай это будет тайна, ведь наши отношения только начинаются…

Я нахмурилась.

– У нас нет никаких…

Над головой хрустнула ветка, и я не успела договорить. Я отпрыгнула в сторону, чтобы она не упала на меня, а сквозь листву пробился луч света. Обжигающий жар лизнул мне щеку, шею, грудь. Я не сразу поняла, что случилось, откуда эта боль. Потом, пронзительно закричав, я схватилась за лицо и метнулась в тень, а меж пальцев заклубился дым. Он устремился в ярко-голубое небо, проглядывающее сквозь кроны деревьев.

Я в ужасе заморгала.

«Солнечный свет».

Он пробивался сквозь листву и пятнами ложился на землю вокруг Смерти, чей мор продолжал распространяться, отравляя деревья и иссушая листья. Иголки осыпались на землю. Треснула еще одна ветка. Кажется, был полдень. Выходит…

Мне стало дурно, а