Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

На прикосновении воздуха к коже. Представь, что все это – свечи, и просто… задуй их.

С трудом сглотнув, я попыталась повторить за Михалом и, к моему удивлению, без труда сосредоточилась на каждом ощущении. Прочувствовала все. Отсекла эти ощущения от тела одно за другим, мысленно представила их отдельно друг от друга, задула каждую свечу. И мне стало так хорошо, потому что у меня все получилось. Впервые в жизни у меня что-то получилось. Теперь я и правда плыла по течению без всякой опоры. Ужас подступил к горлу, но голос Михала вновь нашел меня в темноте. Михал был рядом. Он не покинул меня.

– Теперь со звуками. Ветер в листве, тающий лед, раскаты грома. Если прислушаешься, даже услышишь, как Матильда препирается с Гвиневрой и д'Артаньяном.

И правда.

Рядом с Михалом казалось, будто все звуки усиливались. Я переходила от одного к другому, и они нарастали, а потом превратились в странный и успокаивающий оркестр. Тело тяжелело от мелодичных аккордов, приглушенных голосов Матильды и ее гостей. Радость постепенно утихала, ужас отступал.

Больше я не была одинока. Даже во тьме я не одна.

Михал оставался рядом, и его голос обволакивал меня, убаюкивал, словно колыбельная. Я сделала последний вдох, задула каждую свечу и задержала дыхание до последнего мгновения, а потом задула и свечу Михала.

Михал поцеловал меня в лоб и прошептал:

– Čak i sunce mora spavati[9].

Однако я его уже толком не слышала – погасила свечу и провалилась в сон.

Глава 29

Визит к Зимней королеве

Сон начинался приятно, словно сцена из сказки: надо мной возвышались резные стены сверкающего ледяного замка, а с потолка, будто звезды, падали снежинки. Одни были похожи на красивые цветы, другие – на острые кристаллы. Они блестели на кончиках пальцев, на щеках, и я, улыбнувшись, поймала одну на язык.

Сначала я не заметила, как снежинки замерли в воздухе.

Не заметила я, и как похолодало, как мороз пробежал по телу под тонким платьем. Ничего не заметила, пока лед не сковал мне ноги. Я изумленно посмотрела на свои белоснежные руки и красные ногти, такие же яркие, как ягоды рябины у меня в волосах.

Позади на льду алел кровавый след.

– Наконец-то, – произнесла моя сестра скучающим голосом. – Я уж думала, ты никогда не уснешь.

– Филиппа?

Я пораженно развернулась и едва не упала: ноги все еще были скованы льдом. С ужасом я поняла, что мне не снился сон, и моя сестра действительно стояла в нескольких шагах от меня, холодная, жестокая и противоестественная, а в ее разных глазах, черном и зеленом, сквозило безразличие.

– Что ты здесь делаешь?

Я огляделась и посмотрела на сверкающие стены. Кровь позади оказалась вовсе не кровью, а алой накидкой. Но из какой ткани она была соткана, я не знала, однако в странном серебристом свете эта ткань колыхалась, как вода. И если бы я осмелилась дотронуться до накидки, возможно, моя рука прошла бы сквозь нее.

– Где мы?

Мой взгляд упал на небольшой столик-тумбу посреди комнаты – на бледном дереве были вырезаны снежинки – и красивый букет замерзших подснежников на нем. Позади парадная лестница вела наверх, к сверкающей площадке, где расходилась в стороны и исчезала из виду. Опустившись на колени, я стала разглядывать пол, похожий на стекло. Подо льдом простирался вечнозеленый лес.

– Это мир духов? – удивленно спросила я.

Филиппа дернула изящным плечиком и оправила полупрозрачную ткань сверкающего белого платья. Ни алой накидки, ни ягод в волосах не было. Скорее она выглядела как призрак: черные волосы, бледная кожа, темная брешь в ткани здешнего места.

– Не совсем.

Не удержавшись, я снова посмотрела вниз. Подо льдом в лесу скользили тени, и – если присмотреться – в них можно разглядеть… людей. Одна из теней с блеклыми, но, несомненно, каштановыми волосами подошла ближе, и я едва сдержала дрожь.

«Фредерик».

Я отпрянула, в животе все скрутило.

– Зачем ты дышишь? – внезапно спросила Филиппа, и мое ошеломление схлынуло. – Ты же вампирша, ma belle. Ты мертва, а мертвых не должна волновать такая обыденность.

Чувствуя, как нарастает ужас, я посмотрела ей в глаза. Моя сестра заключила душу своего возлюбленного в ледяной пол, а рядом с ним стояла Эванжелина и смотрела на меня печальным пустым взглядом.

– Б-благодаря дыханию мы различаем запахи.

– Вот как? – Филиппа насмешливо изогнула бровь. – И как же я пахну?

Приготовившись к худшему, я сделала вдох, однако мое смятение лишь усилилось. Я нахмурилась. Она… не пахла как оживший мертвец. Чуть отстранившись, я снова втянула воздух. И еще раз. Никакого гнилостного смрада. Подснежники почернели и потрескались, но Филиппа не обратила на них внимания. Она вскинула голову, как делала это наша матушка, и мне показалось, что меня ударили в грудь… или, может, она просто заморозила воздух во мне. Я не понимала, что происходит.

От лугару, пиратов и даже Архиепископа разило гниением, зловонием и отчаянием, и никто из них не мог говорить. Да они едва вообще что-то соображали. Но не Филиппа.

«Что-то пошло не так в заклинании, или же, наоборот, все прошло как надо».

Матильда сказала, что разрыв в завесе, который сделали Фредерик с Филиппой, был совершенно не похож на те, которые появлялись из-за восставших. И любой, кто видел водоворот, согласился бы с этим… но насколько велика разница?

– Итак? – Филиппа неспеша провела пальцами по замерзшим подснежникам. – Я пахну розами?

Дрожь пробежала у меня по спине, когда она спросила это. Когда я вспомнила смрадное зловоние и аромат роз, запах свечей и удушающую тьму. Однако сестра и ее новый друг не испугают меня.

– Ты пахнешь как и всегда, Пиппа… как свечи из пчелиного воска.

Ложь вырвалась сама собой, а может, и нет… Возможно, несмотря на все случившееся, мне хотелось поддеть ее, посмотреть, что она сделает. Возможно, мне хотелось увидеть в ее глазах раздражение, недовольство…

В груди вспыхнула надежда: Филиппа и правда прищурилась, поджала губы.

«Она не хочет пахнуть летним медом, – не сразу осознала я, – но почему?»

Я продолжала:

– Замок выглядит, как я себе его и представляла… Прямо как со страниц сказки про Зимнюю королеву.

Я указала на ее платье, на изящное серебряное украшение на голове. Лицо Филиппы напряглось, едва заметно, но от меня это все же не укрылось.

– Платье как у настоящей королевы. И накидка хорошо смотрится. Ты сама пришивала бриллианты?

Под ногами зловеще затрещал лед.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, ma belle, –