Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

меня все сжалось от ужаса. Время словно замедлилось – вот лугару вонзил когти в грудь Михала, растерзал зубами ему щеку, глаз…

Из раны захлестала кровь, и Михал, ничего не видя, отшатнулся. Он не видел, как ветка падала на землю. Ничего не видел.

Я действовала, не раздумывая.

Сдавленно вскрикнув, я спрыгнула с дерева и схватила падавшую ветку. Упала прямо на плечи лугару, и мы покатились по земле.

«Подальше от Михала».

И огонь… наконец-то разгорелся. Его языки лизали ветку и обжигали мне руки. Однако я едва ощущала жар и вонзила сделанный на скорую руку факел в грудь лугару. Яростно завопив, мертвец изогнулся. Он извивался и дергался – сначала загорелась его изодранная одежда, потом свалявшаяся шерсть. И все же он продолжал цепляться за меня – пытался вонзить когти мне в ноги. Я обхватила ногами его за шею, крепко держа, как в тисках. По щекам катились горячие слезы, и я ненавидела их. Ненавидела, потому что не заслуживала права плакать, когда схватила лугару за голову и свернула ему шею.

«Михал».

Он схватился за глаз, а кровь все так и лила из раны. Сейчас я видела лишь алый поток. Слышала лишь его имя, которое отдавалось в ушах, словно бой военного барабана, – Михал, Михал, Михал! Еще сильнее свернула шею лугару. Оторвала ему голову.

Однако он продолжал бороться. Продолжал скулить и рычать, зовя Дмитрия.

И только когда Михал отступил от дерева и подошел, я отпустила мертвеца. Михал слегка пошатывался, но быстро расправился с восставшим: разорвал его тело на куски и бросил останки в дымящиеся от огня корни дерева. Все, кроме головы. Ее я все еще держала в руках. Глаза лугару вращались от дикого страха, а к горлу у меня подступили рыдания. Я хотела закрыть глаза. Нужно их закрыть!

Однако вместо этого я молча протянула Михалу голову, а он бросил ее в огонь.

Снегопад тут же прекратился.

Глава 28

Даже солнце должно спать

Михал опустился на корточки рядом. Лицо его ничего не выражало.

Я смотрела на него сквозь слезы, не желая оглядываться на тис.

«Соберись! – велела я себе. – Убийство ожившего мертвеца еще не самый ужасный твой поступок».

Однако стало только хуже. Возможно, потому что всю прошлую неделю я представляла, какова на вкус кровь моих друзей, а может, потому что пыталась растерзать Жан-Люка. Я не успела вырвать ему сердце, но зато видела, как сердце вырвали Михалу и Фредерику. Я встретилась со своей сестрой, восставшей из мертвых, и со своим жестоким и устрашающим женихом, Смертью во плоти. По сравнению со Жнецом этот восставший – просто пустяк.

Я посмотрела на Михала, и подбородок у меня задрожал. По крайней мере, глаз у него уже успел зажить. Кровь все еще обагряла пол-лица, но опасных ран из-за меня он не получил. На душе полегчало.

Однако чувство облегчения тут же исчезло, рассеялось в удушающем дыме.

– Твои руки, – произнес он.

Я медленно опустила глаза на обожженные, покрытые волдырями ладони, словно они принадлежали кому-то другому, задержала взгляд на его запястье, которое он протянул мне. Оно было в крови, как и пальцы, рукава и каждая его частичка. Каждая моя частичка.

– Выпей, Селия.

В ушах яростно зазвенело.

Дрожащими руками я взяла его запястье, приподняла рукав плаща и обнажила вены. Не ощущая, что делаю, я опустила голову. Губы разомкнулись, зубы удлинились. И когда я укусила, вонзила клыки в кожу, меня охватил ужас. Безумный смех грозился вырваться наружу, но я проглотила его, проглотила все, потому что должна, потому что умерла. Потому что вампиры пьют кровь и насыщаются жестокостью, а я теперь – вампир. И если не буду отрывать головы врагам, они меня сожрут, вонзят кол мне в сердце или оденут очередной труп в мой наряд.

С каждым движением губ я чувствовала, как все сжималось в груди. Я затрясла головой.

Мне вспомнились причины, по которым я покинула Реквием.

Этот мертвец воплощал в себе все, что я не могла изменить: сестру и ситуацию, которая становилась все отчаяннее и отчаяннее. И в глубине души я понимала, что худшее еще впереди.

«Рано или поздно мы все должны прийти в часовую комнату».

– Мне жаль, – произнес Михал с болью в голосе и убрал волосы с моего лица, чтобы они не намокли от слез и не испачкались в крови. – Мне жаль, что все так получилось.

Он нежно прикоснулся к моему затылку и отвел голову от своего запястья, но я не могла посмотреть ему в глаза. Просто не могла! Крепко зажмурившись, я отвернулась, а перед глазами тут же встала тьма, пахнувшая мертвецами и гнилью. Словно давняя и жестокая подруга, она вернулась ко мне, но почему? Ведь теперь я вампир. Теперь я вижу в темноте. Мне не нужно дышать, так почему мне кажется, что я задыхаюсь, будто бледные руки нежно обнимают меня за шею?

«Тебе страшно, милая?» – раздался голос, и холодный страх сжал мне сердце. Я вскочила на ноги.

Нет-нет-нет!

– Селия.

Михал крепко взял меня за руки и посмотрел твердым взглядом.

– Послушай меня. Сосредоточься на моем голосе. Отнять жизнь другого всегда тяжело, так и должно быть. Ты сделала, что должна, чтобы защитить себя, меня и этого несчастного… Он мучился, а ты прекратила его страдания быстро и милосердно.

Однако я все так же дрожала всем телом. Я была сбита с толку, и у меня совсем не осталось сил.

– Я оторвала ему голову.

– Ты упокоила его, – твердо сказал Михал. – Или ты думаешь, ему хотелось вот так провести вечность? Страдать от мук, ничего не понимать? Твоя кровь возродила его тело, но не душу. Он больше не был собой. – Михал обхватил мое лицо ладонями. – Ты освободила его.

Его слова пронзили мне сердце, потому что были правдой.

И от них мне стало еще хуже.

Словно чувствуя то же самое, Михал обнял меня, прижавшись грудью к моей спине и обхватив меня за плечи.

– Выбери что-нибудь, – сказал он, – и опиши это мне.

– Ч-что?

– Я первый.

Михал указал на снег, кружившийся в воздухе, и я поняла, что случайно прошла через завесу в мир духов. По телу снова пробежала дрожь. Я потеряла самообладание, а такого давно не было, но Михал… последовал за мной. Пришел за мной.

– Снежинки похожи на падающие звезды, – сказал он.

– Падающие звезды?

Вытянув руку, он поймал снежинку кончиком пальца и поднес ее к моим глазам.

– Приглядись… Сейчас, когда ты