Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

Я постоял еще секунду, посмотрел на башню и на сад и пошел через площадь.

Канцелярия оказалась в двух шагах, и это был уже не дом, а учреждение. Прихожая с вешалкой и со сторожем на табурете, коридор, двери с табличками по обе стороны, за дверями скрип перьев. У одной двери стоял посыльный, мальчишка лет пятнадцати, и ждал. Где-то звякнул колокольчик, и мальчишка сорвался с места. В конце коридора двустворчатые двери стояли открытыми, за ними виднелась большая зала со стульями вдоль стен и с длинным столом посередине. Пустая.

За конторкой у входа поднялся молодой чиновник в вицмундире, с пробором и с чернильным пятном на среднем пальце.

— Чем могу?

— Дмитриев. Врач. Прибыл из Петербурга.

— Дмитриев?

Он оживился.

— Из Петербурга?

Значит, ждали. Я подал ему папку. Он вынул предписание, посмотрел на имя, на печати, на сопроводительную бумагу управления и вернул все обратно.

— Одну минуту. Его превосходительство оставил распоряжение на случай вашего прибытия.

Он вышел из-за конторки и пошел по коридору. Я ждал. Из соседней комнаты выглянул писарь, посмотрел на мой китель и убрался. Через минуту чиновник вернулся, а за ним шел офицер.

Я ждал седого полковника. Кого-нибудь с животом, с усами, с орденами за турецкую войну. Вошел человек лет двадцати пяти, невысокий, подтянутый, с аккуратными усиками, в кителе с серебряным аксельбантом Генерального штаба. Капитанские погоны. Лицо спокойное, внимательное.

— Капитан Генерального штаба Пулевич. Вениамин Михайлович. Его превосходительство приказал мне в случае вашего приезда ввести вас в положение дел.

— Дмитриев. Вадим Александрович.

Мы пожали руки. Он посмотрел на папку у меня под мышкой и кивнул.

— Прошу сюда. Там карта.

Комната рядом с залой, с двумя окнами на площадь и с большим столом, застеленным картой. Карта была склеена из листов, и остров лежал на ней во всю длину стола, узкий, вытянутый, с материковым берегом слева. Поверх карандашные пометки, кружки, цифры, стрелки. На стене вторая карта, северная часть острова крупно. Полка с книгами, два стула. Пулевич взял со стола карандаш, обкусанный на тупом конце, и я понял, что комната его.

— Мы здесь, — сказал он и поставил острие на западный берег, в верхней трети острова. — Александровский пост. Административный центр. Здесь его превосходительство, здесь штаб, здесь главные силы. Полковник Тарасенко. Александровский резервный батальон, батальон Николаевского крепостного полка, четыре дружины. Около двух с половиной тысяч штыков, четыре орудия, шесть пулеметов.

Карандаш пошел вниз по берегу, совсем немного.

— Дуэ. Верст восемь к югу. Подполковник Домницкий, Дуйский батальон, две дружины, тысяча с небольшим, два пулемета. Здесь Арково, к северу от нас. Пока две дружины и полубатарея, четыре пушки. Туда должен прибыть полковник Болдырев с батальоном, который формируют на материке. Когда прибудет, не знаю. Здесь Рыковское, за хребтом, в долине Тыми. Подполковник Данилов. По бумагам батальон, по существу рота, полторы сотни штыков и ни одного орудия.

— Это север.

— Это север. Все, что есть на севере, стоит в четырех местах, и три из них в одном дне пути друг от друга.

Он оторвал карандаш от карты и повел им вниз по длинному очертанию острова. Вниз, вниз, мимо гор, мимо рек, мимо редких точек с названиями. Середина острова на карте была почти пустой.

— А вот это, пожалуй, самое скверное.

Карандаш остановился у южной оконечности, у залива, глубоко врезанного в берег.

— Корсаковский пост. Полковник Арцишевский, начальник обороны Южного Сахалина. Резервный батальон, две сотни штыков и полусотня конных. Четыре дружины, по полтораста человек, каждая в своем месте.

Карандаш ставил точки.

— Чеписани, Гротто-Слепиковский. Севастьяновка, Полуботко. Долина Лютоги, Даирский. Найбучи, Быков. Там же моряки с «Новика», лейтенант Максимов, полсотни с небольшим. На Крильоне полсотни при маяке, наблюдение. На восточном берегу, в Косунае, вольный отряд Бирича, три десятка охотников. Итого меньше тысячи штыков на весь юг. А юг это триста верст берега, и берег такой, что приставай где хочешь.

— Высадку ждете там?

— В первую очередь там. Залив Анива, Корсаковский пост. От Хоккайдо меньше суток хода. Могут прийти и сюда, к нам, и в Дуэ, там уголь, и на восточный берег. Могут в несколько мест разом. Но начнут с юга… я бы начал с юга. По военной науке именно так. И если они высадятся в Аниве, Арцишевскому придется рассчитывать на себя. Помочь ему отсюда мы не можем. Не то что не хотим… Не успеем.

— Итого что получается?

— Сейчас на острове около пяти тысяч человек с ружьями. Несколько больше половины настоящие войска. Остальные дружины.

— Из каторжных?

— И из каторжных. Ссыльнопоселенцы, бывшие каторжные, свободные жители, охотники. Каторжным обещали сокращение срока, поселенцам льготы. Записывалось много.

Он положил карандаш.

— Записывалось много, а кто записывался, другой вопрос. Дружины набирали по спискам, а не по годности. Штат двести человек в дружине, двенадцать дружин, восемь на севере, четыре на юге. В строю сейчас много меньше. Есть пожилые. Есть больные, вы их увидите, вы врач. Есть такие, кого в тюрьме держали на легких работах, а в дружину взяли, потому что список надо было заполнить. Обучали их плохо. Скажу прямо: до весны почти не обучали, они работали по тюремному ведомству, как раньше, а в дружине только числились. Настоящих офицеров прислали этой весной, часть из Маньчжурии, с опытом. Что они успеют за месяц, я не знаю.

— Я сегодня видел одну на плацу.

— Тогда вы уже все поняли.

— Вооружены?

— Батальоны трехлинейками. Дружины берданками. Вы берданку видели?

— Видел. Имею некоторое представление.

— Однозарядная. Выстрел, открыть затвор, выбросить гильзу, вставить патрон, закрыть, прицелиться. Патрон с дымным порохом. После залпа дружина стоит в облаке и не видит ничего, а японцы видят, где она стоит. Патронов дали по три с лишним сотни на ружье, часть старых, с осечками. Против японской магазинной винтовки это…

Он махнул рукой и не стал договаривать.

— Артиллерия. На севере восемь пушек образца семьдесят седьмого года, четыре у нас, четыре в Аркове. На юге четыре таких же и два малых, в сорок семь миллиметров, на полевых лафетах. И четыре корабельных орудия, снятых с «Новика», стоят у Корсакова на берегу. Пулеметов двенадцать. Для такого гарнизона немало. Восемь на севере, четыре на юге, и из восьми шесть здесь, у Тарасенко.

Я смотрел на карту и считал уже не штыки.

— Где на острове лазареты?

— Здесь, при тюрьме и при войсках. В Дуэ. В Рыковском. В Корсакове. Сколько в них коек и врачей, точно не скажу, это не моя часть, и врать не хочу. Спросите старшего врача, я вас