Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

отступили…

И лишь последняя мысль набатом стучала в голове. «Мир такой, каким ты выбираешь его видеть».

Таким ли она хотела? Мир, где Кир холоден и уже никогда не откроет глаз? Или мир, в котором она будет с ним, где бы это ни было.

– Я всегда выберу тебя, – прошептала Вика.

Откуда-то удушающе запахло свежими розами.

А потом небо над ее головой взорвалось. Огромная огненная волна заполнила его до самого горизонта, и Вике почудилось, что она увидела крылья гигантской птицы. Глаза обожгло так сильно, что она зажмурилась.

Когда же снова открыла их, небо было чистым, а ее руки пытались ухватить воздух.

Гроб перед ней был пуст.

* * *

На горящей белыми лампами станции мифической ветки метро у самых стен Кремля стояла небывалая тишина. Ни единый скрип не смел нарушить погребальный покой этого места, ставшего последним пристанищем для страшных ночных тварей. Двери в личные комнаты были распахнуты, внутри царил бардак, словно их хозяева в панике метались между стен в попытке спастись. Но на полу лежал их прах, и теперь не отличить, кем он был при жизни, – прах тех, кто не хотел корчиться в муках прилюдно.

Больше всего пепла было в гостиной и в другом конце тоннелей, у самого лифта. Победоносной фигурой на нем возвышался скелет ворона – Дьякон справился, не выпустил оголодавших упырей к людям.

Из тоннеля лился тусклый свет небольшого вагона – внутри тоже был прах тех, кто хотел ускользнуть в последнюю секунду.

В баре сидел рыжеволосый Паша. Вечная улыбка больше не гуляла по его лицу, взгляд был устремлен в пустоту, пальцы сжимали полный бокал виски. Он пытался подносить его к губам, но каждый раз отдергивал в нерешительности. При жизни он никогда не пил ничего крепче пива и после смерти прежде не изменял себе.

Паша хотел найти силы, чтобы собрать весь прах по станции, но руки не поднимались. Глаза жгло слезами каждый раз при попытке подняться. Он не мог, просто не мог, черт побери, оставить их здесь! Но как…

За барной стойкой на полу лежала еще одна кучка, бывшая три часа назад веселым Егором. И от этого на душе было так невыносимо паршиво, что сердце нет-нет да и делало удар, собирая по телу остатки выпитой крови. Паша не понимал, почему он еще здесь.

Когда после всего из комнаты вышла Дарья, он почти смог обрадоваться. Но она увидела усыпанную пеплом гостиную и выбежала на поверхность – охотиться или просто отдышаться, ему было всё равно. Их осталось так мало, что не нужен был ни IT-отдел, ни правила…

Час назад заглядывал Михаил Геннадьевич. Он долго стоял рядом, сжимая Пашино плечо, и молчал. Впервые у старого учителя не нашлось слов поддержки. А потом он взял бутылку коньяка и пообещал вернуться через пару дней. Почему-то не было сомнений, что отправился он не на охоту.

И вот Паша сидел один, понимая, что больше некому хоронить друзей.

Когда за его спиной раздались шаги, он вздрогнул.

– Много еще выжило? – без приветствия спросил Кир. Он говорил тихо, но голос его неузнаваемо изменился. Сел на соседний стул и налил полный бокал.

– По Москве десять… Одиннадцать с тобой. Спасибо, что пришел.

Кир кивнул и выпил. Его глаза были налиты кровью, белков почти не разглядеть, словно разом лопнули все сосуды. И смотрел он совсем иначе.

– Я очень рад, что ты жив, – серьезно сказал Кир.

– Ты уходил с Дамиром, а он?.. – Паша не закончил.

В ответ Кир лишь помотал головой. Он сам не верил, что Дамир выжил.

– Давно он здесь жил?

– Сколько себя помню, а я здесь уже лет тридцать… – И Паша все-таки выпил из бокала, который всё это время сжимал в руках словно спасательный круг. – Он со всеми нами возился. Каждого встречал, учил контролю, показывал, как зачаровывать. Обращаться учил…

Он снова глотнул, допив до дна, и надолго сморщился. Потом они молчали в кромешной тишине, и казалось, даже лампы стали светить тусклее и траурнее.

Паша потянулся за бутылкой, но от стука каблуков за спиной его рука дернулась, и бутылка полетела на пол, разбилась с оглушительным звоном.

Он обернулся к двери и вдруг робко улыбнулся.

– Яра… – почти радостно протянул Паша, и Кир понял, что он ни о чем не догадывался. А странная аура этой проклятой птицы до сих пор притягивала людей, заставляла глаза гореть, и даже мертвое сердце трепетало. На душе стало совсем паршиво. Что она еще здесь забыла?!

– Паш, я поговорю с Кириллом? – Ее голос тоже изменился. Теплым назвать язык бы не повернулся, но и холода стало заметно меньше, когда она произнесла: – Рада, что ты жив.

Кир так и не повернулся к вошедшей, не проводил взглядом удалившегося Пашу. Лишь крепче сжал собственный полупустой бокал, который с отчаянным остервенением мечтал метнуть ей в лицо. Яра приблизилась и замерла в двух шагах за спиной.

– Дамира больше нет? – спросил он тихо, когда в темноте тоннелей утихли шаги Паши.

– Думаю, да.

– Если от тебя не убежать, зачем он попытался?

– Чтобы я не видела, как он горит.

– А тебе ли не всё равно? – Кир прекрасно понимал, что говорил с существом, во сто крат сильнее его. Что Яре ничего не стоило спалить его прямо здесь, без всяких пророчеств и легенд. Вот только она не станет.

Потому что ей всё равно.

– Он боялся, что однажды я этого не переживу.

Кир поперхнулся новым глотком и всё же повернулся к ней.

В белом платье до пят, с растрепанным ворохом рыжих волос, Яра смотрелась очень странно посреди темного бара, еще хранящего веселые голоса погибших обитателей, обратившихся в пепел.

Вслед за голосом ее глаза тоже поменялись. Будто стали чуть менее пусты.

Ведьма поднесла ладонь к губам и тихо, почти ласково подула. За стойкой ожил прах Егора, заплясав в последний раз. Он ненадолго поднялся в воздух и обрел едва уловимые человеческие контуры, а потом исчез, рассыпался в невесомую пыль и разлетелся по ветру.

Во всем логове поднялись останки погибших вурдалаков, чтобы их унес тот же ветер к долгожданному покою.

– Так будет лучше, – тихо сказала Яра, опускаясь на стул рядом.

– Лучше? Ты убила того, кто любил тебя. Убила столько… – Он не стал называть их людьми, но и тварями не хотел.

– Я убила того, кого сама любила больше жизни, Кирилл. – Яра не отвела глаз. – Я такая же заложница этих легенд, как и вы, я ничего не могла остановить. Каждый