Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

идеальное девичье тело, которое на глазах становилось птичьим. Быть может, оно и не было никогда человеческим, а просто таким казалось.

Запах роз забил нос – так всегда пахла ее магия.

Дамир поднялся, выпуская Кира.

– Яра, любимая… – Он не протягивал руку, не пытался ее остановить. Дамир прощался.

– Беги, – беззвучно прошептали ее меняющиеся губы.

В следующий миг Кир уже стоял внизу, посреди оживленной площади Трех вокзалов. Дамира нигде не было.

А над его головой загорался такой яркий, белоснежный свет, что глаза невыносимо болели. Никто из прохожих не поднимал голову – должно быть, они инстинктивно чувствовали то, что не способны были увидеть. Но он продолжал смотреть, пока мог, и белки наполнялись кровью, капающей на щеки. Свет разгорелся на сотни метров вокруг, когда с вершины башни взмыл в воздух силуэт огромной полыхающей птицы из детских сказок. Она раскинула крылья, заслонившие половину неба, и оно тоже вспыхнуло…

0. Я просто случаюсь

Вика долго бродила вдоль ограды Введенского кладбища в поисках бреши. По ночам главный ход был закрыт, и она чувствовала себя преступником, выламывающим чужое жилище. Последнее жилище сотен людей.

Но она больше не видела Кира во снах. Больше никакая часть Викиной жизни не была живой и настоящей. Она не хотела ее продолжать, не хотела выбирать такое существование, не хотела дышать. Но после встречи с таинственным незнакомцем, которого, наверно, и вовсе не было, она не могла прервать свои страдания. Сколько бы раз рука ни тянулась к таблеткам или кухонному ножу, чужая сила останавливала ее.

Вика совершенно измучилась, но по-прежнему отказывалась принять реальность такой. Разум окончательно подвел, когда сегодня Катя вытащила ее в Охотку за покупками, и там, в безликой толпе, она увидела Кира.

Бесплотный дух, обманчивое видение, помутившийся рассудок.

Она бросила Катю в недоумении, рванула к выходу, как только призрак любимого рассеялся в ярких коридорах, и поехала в единственное место, способное дать ей все ответы. И вот она одна, посреди ночи, пробиралась через забор кладбища, где оставила Кира пропадать в закрытом гробу.

Вика корила себя только в одном – что не приехала сюда раньше, когда только начала видеть сны о нем. Как она могла быть такой трусливой? Чего она боялась в тиши укрытого голыми ветвями кладбища?

Ведь он был здесь всё это время! Он мог быть жив, а она бросила его! И даже здравая мысль, что никто не способен выжить в закрытом гробу спустя столько времени, уже не помещалась в ее голове.

Тело трясло так, что лопата едва не вываливалась из рук. Вика не помнила, когда и где ее достала, но лопата была большой и удобной, а это главное. Наконец, отыскав брешь, она еще долго бродила среди могил, потерявшись в темноте. С каждой минутой Вика отчаивалась всё сильнее, теперь каждое мгновение промедления казалось смерти подобно. Будто именно сейчас исходили его последние глотки воздуха, и он умирал по-настоящему.

Ночью все могильные плиты и кресты были одинаковы, статуи печальных дев отбрасывали пугающие тени в свете полной луны, а ноги то и дело норовили поскользнуться на ворохах неубранной полуспревшей листвы. Один раз Вика растянулась на чьей-то могиле и долго пыталась стряхнуть с куртки прилипшую землю. Глаза застилал то ли пот, то ли слезы. В итоге она сама выглядела едва ли лучше несвежего покойника, выбравшегося прогуляться перед вечным сном и оплакать свою печальную участь.

А потом ее нога едва не провалилась в рыхлую землю. Свежую могилу еще не обнесли забором, хотя она точно помнила, что оплатила все чеки, которые видела в тот страшный день. Но надпись на надгробном камне безапелляционно гласила: «Кирилл Смирнов. В долгий путь, любимый».

Она совершенно не помнила, кто и когда придумал эту дурацкую эпитафию. Она точно не могла написать на его могиле такую чушь… Или могла? Это была подсказка, которую она себе дала, но побоялась принять?

Вика зажала рот и всхлипнула, сжав покрепче лопату.

– Сейчас, сейчас, любимый. Я уже иду, – прошептала она и начала копать.

Дальше всё было как в тумане. Монотонные взмахи лопатой позволяли больше не думать, земля поддавалась легко, а время размазалось и исчезло. Была только Вика, тусклая луна и одна-единственная могила, которую она никогда не хотела увидеть. Она старалась копать и плакать как можно тише, но в глубине души уже не верила, что кто-то мог ее найти. Ни здесь, ни где бы то ни было в этом мире.

«Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня. Прощайте»[8], – могла бы сказать та часть Вики, что осталась остывать дома…

Наверно, она даже понимала, что происходило. Где-то совсем глубоко, глубоко, на задворках сознания… Но последний шанс остановиться упущен уже давно, и никакие разговоры с незнакомцами на набережной не в силах ей помочь. Вика пропадала, как и завещали старые поверья.

– Сейчас, мой хороший, я уже рядом, – твердили заледеневшие губы.

Когда лопата стукнулась о крышку гроба, Вика почему-то вспомнила, что земля никак не могла быть рыхлой. За месяц дождей и заморозков она должна просто окаменеть.

Уже не помня себя от ужаса, видя знаки во всем, Вика тщательно откопала всю крышку, смела каждую песчинку, до которой дотянулась.

А потом, больше не оставляя в душе сомнений, она подставила черенок лопаты как рычаг и открыла гроб…

Первым был запах. Настолько отвратительный и удушливый, что ей пришлось закрыть глаза и нос, чтобы не вырвало. Сладковато-гнилостный душок мгновенно пропитал одежду, волосы, кожу.

Привыкнуть к нему было невозможно, но открыть глаза всё же пришлось.

В гробу перед ней лежал Кирилл. Тени съели его черты, смерть уже начала раздувать лицо и руки, но это, без сомнений, был он.

Кирилл. Ее Кир. Тело, которое не дышало уже больше месяца, и спокойно разлагалось в гробу, не зная ни горя, ни сожалений.

Стараясь превозмочь рвотные позывы, Вика опустилась на колени, положила руку на его грудь, и только в этот момент окончательно осознала: всё было тщетно. Ее сны, ее страхи, ее надежды. Старые легенды и игры разума. Неотвратимая смерть дала все ответы, которые она не хотела принимать.

Кир умер, и ее теплая рука сжимала рубашку на холодном, безжизненном теле мертвеца. Сейчас она ляжет рядом и уснет вместе с ним. Разве не за этим она шла сюда так долго?

Вика опустила вторую руку ему на грудь. Это было гораздо проще, чем опустить ее в реку, прыгнуть в которую она не решилась. Теперь все сомнения