Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

Что ты поссорился с кем-то из мальчишек, вот и распускают. А потом увидел сам… За тобой ходит тень, мальчик. При свете она почти не видна, пока не повернешься боком. И тогда в уголке глаза видишь, как кто-то стоит за плечом. Кто-то жуткий… Когда поворачиваешься к тебе спиной, то чувствуешь, как смерть идет по пятам. А в темноте…

Он замолчал и отвернулся.

– Призраки? – Я искренне усмехнулся, а он вздрогнул. – Фридрих, что вы как маленькие дети, боитесь воображаемых теней.

Он опустил глаза и больше их не поднимал. Ответить мне ему было нечем, но страх я видел отчетливо. Оставил его в покое и пересел за другой столик.

Мне не нужно было еще одно подтверждение, что Верена настоящая. Но я был приятно удивлен, что она не оставляла меня и днем. Призраки, духи – еще одна старая сказка, которая была жива лишь для меня.

Когда стукнул год моего окончания Академии, наше обучение с Вереной было почти закончено. Теперь гораздо чаще мы просто говорили, занимались любовью или молчали, сидя на эфемерном морском берегу и глядя, как дикие волны разбивались о скалы.

– Что я должен делать? – уже не в первый раз спрашивал я. – Ради чего ты меня учила?

– То, что решишь сам, – отвечала она, и ветер уносил ее слова далеко за горизонт.

– Верена…

– Нет, стой, – она прервала меня. – Давай я сначала покажу.

Одной рукой она сжала мою ладонь, а второй взмахнула над волнами и зашептала слова, которым никогда меня не учила. Море под нашими ногами истово забилось как безумное, отвечая на ее призыв. И я не сразу понял, что это не шторм пришел на наш тихий берег, а ускорился бег времени.

Потому что время – это иллюзия смертных, так она говорила.

Минуту вода колыхалась и агонизировала. А потом море иссохло и превратилось в пыль. Пыль взмыла вверх и осела назад, рождая целый город. Небывало огромные дома выросли прямо перед нами, их вершины подпирали сами небеса, а сделаны они были целиком из стекла. Между домами гоняли железные кони, которыми управляли люди, над ними летали железные птицы. Всё освещал странный, искусственный белый и оранжевый свет. Город был таким огромным, что превосходил размерами море.

А потом картина отдалилась, и я увидел сотни и сотни таких городов. Миллионы людей, словно муравьи, сновали между стеклянными зданиями, спеша по своим делам. Странной формы птица взмыла вверх, неся в себе людей за пределы этого мира, за границу неба.

Людей внизу было так много, что у меня зарябило в глазах. Я и представить не мог, что наш опустевший, агонизирующий мир способен возродиться, способен на такое величие, разнообразие, на бьющую ключом жизнь… Это было завораживающе и прекрасно. Показывала ли мне Верена будущее или мои самые смелые фантазии?

– Наши дни – лишь краткий миг по сравнению с обещанной нам вечностью, – тихо сказала она, и непримиримая грусть скользила в этом шепоте.

Мир снова забурлил, и видение сменилось войной. Повсюду были пожары, крики, боль… Так много людей, стонущих в агонии, я не видел даже во времена своих сиротских странствий. Невыносимо. Я отвернулся на миг, а когда посмотрел снова, – передо мной была лишь выжженная пустыня. Совершенно мертвая земля. Пустые деревни с грудами обветренных костей, и ни души, ни живого звука.

Боль и отчаяние сковали мое тело, и я не мог вымолвить ни слова. И тогда Верена сказала:

– Будущее, которое ты видел, – живое, обещанное – может никогда не случиться, еще несколько лет, и война, смерть станут нашей единственной судьбой. Потому что без Искры любой мир погибает. Мы должны жить вечно, но вскоре все умрем. Многовариантность закрывается, круг почти разорван, люди больше не верят в чудо. Они непременно уничтожат всё, пойдут до конца. Убийца так и останется убийцей.

– Но мы можем этому помешать? Ведь не зря ты до сих пор здесь!

Когда она повернулась ко мне с теплой улыбкой на лице, мы вновь сидели на берегу безмятежного моря из моего сна.

– Я уже мертва, мой смелый мальчик. Но жива частичка Дара, которая удерживает мой дух здесь. Жива благодаря тебе.

– Верена, – вдруг сказал я и только сейчас сам понял, – ты хочешь отомстить?

– Конечно, – не стала отпираться она.

– Хорошо, – сказал я, подумав. – Я сделаю это для тебя. Спалю всех твоих врагов, насколько мне достанет сил. Но ведь мир всё равно умрет?

– Нет, милый. Если ты будешь моим орудием, моими руками и глазами, как и положено Отмеченному, мы спасем всех. Просто спасение никогда не бывает бесплатным.

Я поверил ей и в тот раз. Несмотря на злость и ненависть, которая жила внутри бездонных глаз, несмотря на боль и отчаяние, – я видел свет, перед которым меркли все остальные чувства.

Верена хотела спасать и хотела мстить, но не могла убивать. Для этого у нее был я.

– Любимая, как спасти умирающий мир? Как вернуть в него Искру?

– Заставить людей поверить.

Я удивленно смотрел на нее, не находя ответа. Даже мои учителя не могли поверить в призрака за моей спиной – им проще было сторониться и не замечать. Так все люди отмахивались от необычного, рушащего их устоявшийся закостенелый мир. Просто не смотрели.

– Стань сказкой сам, мой смелый мальчик. Страшной сказкой, которая запомнится в веках. Ведь история учит нас, что именно страх они запоминают лучше всего.

И я принял ее слова. Не усомнился, не испугался, не передумал. Я буду один против всех и пойду до конца. Мне бояться уже не пристало, я не тот мальчишка, потерявшийся в лесу.

– Тебя проклянут все, от тебя отвернется Хозяин леса. А когда вновь появятся первые девушки, в ком отзовется Дар, – они тебя возненавидят. Ты будешь символом страшной ночи, которая оживает. Ночи, таящей в себе опасность и смерть. Тираном, с которым захотят бороться, – ведь в этом наша цель.

– Хорошо, я готов.

– Тогда отдай мне что-то ценное. – Она вытянула руку.

– Я уже отдал тебе свое сердце. – И хотел добавить, что во мне больше ничего не осталось, а потом вспомнил. Те самые древние сказки, в которых нас предостерегали старухи в деревне.

– Тогда отдай свою душу.

Без колебаний я вытянул руку в ответ. Она взялась за нее и сжала так крепко, что в соленое море упали капли моей крови, но я не издал ни звука.

– Повтори: «Отдаю тебе, Верена, отныне и до последней капли крови. Отныне и по дороге в вечность».

Я повторил слова как завороженный. А потом почувствовал, как вся