Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

часть разума – человеческая часть – и осознавала, что я делала, она молчала, потому что по телу волной пронеслось безотчетное и всепоглощающее чувство мощи. Как и в тот вечер у Башни шассеров, мое зрение обострилось. Кровь стучала в ушах, перед глазами все покраснело. Каждый камешек на берегу, каждый листик папоротника, каждая слезинка и травинка, каждый клочок мха и земли – все предстало передо мной удивительно ясно.

Я устремила взгляд на Михала. Услышала его смех. Как бы я ни была быстра – волосы и платье развевались, ноги невесомо скользили по воде, – я видела каждое движение его плеч, каждый шаг, а он бежал все дальше и быстрее от меня. Из горла вырвалось рычание. Я забыла об изумрудной ленте. Забыла обо всем, кроме него. «Я поймаю его». Мои шаги стали шире. Я подалась вперед, расправила грудь и уже практически летела над водой. Фигура Михала становилась больше. Он оглянулся и посмотрел на меня с удивлением, восторгом, а я подогнула колени и метнулась к нему.

Мы столкнулись друг с другом, и он, развернувшись, обхватил меня за талию. Мы упали на землю, и он ударился спиной. Мы заскользили по камням. Он крепко обнял меня и засмеялся, а потом мы наконец остановились.

– Не верится, что ты догнала меня, – выдохнул Михал и уронил голову на землю. – Никто еще не догонял меня.

Я пристально вгляделась в него, и в груди все сжалось от боли.

– И часто ты сбегаешь от женщин?

– Только когда что-то краду у них.

Он отпустил мою талию и поднес руку к лицу. На его длинные пальцы была намотана моя изумрудная лента. Я дотронулась до нее, и на этот раз Михал выпустил ее. Я взяла ленту, и она защекотала ему щеку. Он улыбнулся и подул на нее.

– Я знал, что ты не утонешь.

Разумеется, знал. Михал всегда верил в меня, помогал мне, спасал. Возможно, мне не нужно ничего скрывать, чтобы защитить сестру. Возможно, если я расскажу все Михалу, он поможет Филиппе, и вместе мы вырвем ее из лап Смерти.

Медленно он отнял прядь моих волос со щеки и коснулся моего подбородка большим пальцем. И от этого единственного спонтанного прикосновения последние мои сомнения улетучились.

– Тот мужчина в Цезарине был Смертью, – выпалила я и поморщилась от своей бестактности.

Михал удивленно поморгал, а я вспыхнула. Мгновение было разрушено.

– Надо было раньше тебе все рассказать, но моя сестра заключила с ним какую-то сделку, и он, кажется, пообещал ей… что-то…

– Смерть что-то пообещал ей? – Михал схватил меня за плечи и рывком поднял. Тепло в его глазах обратилось в черный лед. – Смерть как воплощение силы, разрушающей жизнь? Смерть, объявивший тебя своей Невестой?

– Ну, он не так, конечно, представился, но… да, – тихо договорила я, и Михал, выругавшись, поднял меня на ноги.

– Что произошло?

Я быстро пересказала все, что случилось в Цезарине, когда мы разделились: как Фредерик с Филиппой нашли меня в саду роз, как он хотел убить меня, а сестра просто стояла и смотрела, как Жнец вырывал ему сердце. Когда я сказала, что Смерть перелил в фиалы кровь Фредерика и забрал гримуар, Михал отвернулся. Когда поведала о таинственной сделке Смерти с Филиппой, Михал снова выругался. Я поспешила успокоить его.

– Но он чтит их сделку! Он оставил меня в покое.

– Пока, Селия. Смерть оставил тебя в покое пока.

Я обняла себя за плечи. На душе было неспокойно.

– Говоришь так, будто знаешь его.

– Мы знакомы, – коротко бросил Михал.

Он все еще не смотрел на меня, и я видела лишь жесткую линию скул и челюсти. Он стиснул зубы, пытаясь успокоиться, и посмотрел на ручей.

– Но как такое возможно? – спросила я. – Он обрел тело только в канун Дня Всех Святых.

– Я повстречал его еще до этого. Он… когда-то оказал мне услугу. Возможно, подобную он обещал и твоей сестре.

Хотя я сгорала от любопытства, держала рот на замке, а Михал, к моему удивлению, продолжил:

– С тех пор я каждый день жалею об этом. Он не тот, с кем приятно вести знакомство, и Филиппе не стоит ему доверять. Для вас обеих все плохо кончится.

Наконец Михал повернулся ко мне, и я с изумлением поняла, что его черные глаза светились серебром. Он заморгал, удивленно глядя на меня.

– У тебя глаза светятся, – сказал он.

Ахнув, я подошла ближе и протянула руку, желая дотронуться до этого сияния.

– Это у тебя глаза светятся.

Какое-то мгновение мы озадаченно смотрели друг на друга, и я наконец опустила руку. Огляделась, ища следы царства духов. Однако призраков рядом не было – по крайней мере, в пределах видимости, – и, глубоко вдохнув, я прошептала:

– Прости, что не рассказала раньше.

Михал внимательно посмотрел на меня непроницаемым взглядом.

– Почему же?

– Потому что трусиха.

Михал стиснул челюсти, и я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думал. Он взял меня за руки и посмотрел на них невидящим взглядом. Наконец легонько поцеловал мне пальцы, но лицо его оставалось мрачным.

– Ты прощала мне куда более ужасные поступки.

Я пристально посмотрела на него, желая, чтобы тени на его лице рассеялись.

– Михал…

– Простите, что отвлекаю, – насмешливо сказала Мила, высунув голову между двумя плачущими деревьями, – но кажется, сейчас самое время прервать ваш нежный момент.

Мы с Михалом отпрянули друг от друга. Он посмотрел на сестру, и глаза его по-прежнему сияли. Я встряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты видишь… – Я не успела закончить, как он кивнул, и я тоже кивнула, сбитая с толку. – Да, конечно, видишь. Это совершенно… совершенно…

– Ожидаемо, – неодобрительно усмехнулась Мила, что напомнило мне о Дмитрии. – Нельзя легкомысленно относиться к разделению крови с кем-то, хотя сейчас нам некогда обсуждать эту деликатную тему. Я только что ускользнула от твоей сестры, которая закрылась в вашем загородном доме с самой Смертью, Селия. Могла бы и рассказать о Жнеце…

– И не говори, – проворчал Михал.

– Да, я слышала ваш разговор.

Мила жестом велела нам продолжать путь к дому ведьмы, а я постаралась не обижаться на то, что она подслушивала.

– Они соорудили весьма роскошную лабораторию. Даже Одисса бы им позавидовала.

– Лабораторию? – резко переспросил Михал. Ямочки у него на щеке как не бывало.

Я спрятала ленту в карман.

– Что за опыты они ставили? – спросил он.

– Что-то с кровью Фредерика. Я не поняла точно какие, но они еще проводили опыты… на Филиппе. Странные такие, – скривилась Мила. – На ее крови, мозге, утробе. Жнец даже