Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

расплылся Егор и потянул Кира за руку наружу.

По дороге он объяснил, что выходом в Охотном ряду местные вурдалаки почти не пользовались, он для «праздных ситуаций», потому что народу слишком много, да и шанс напороться на знакомых есть у половины обитателей. Гораздо удобнее был подъем на соседней пустующей станции – Китай-городе.

– Эх, один бы мышкой долетел, как раз недавно научился, – мечтательно протянул Егор, подходя к путям.

– Мышкой? – Кир впервые задался вопросом, как упыри перемещались по тоннелям.

– Ну да. Видел, как Дьякон вороном обращается? Так только он умеет, уж не знаю почему. Но каждый упырь может обернуться летучей мышью, просто научиться надо.

Пока Кир удивленно смотрел на него, пытаясь срастить новую информацию и законы физики, выученные в школе, Егор и Яра спрыгнули на пути. Кир слез за ними и только тогда заметил небольшой вагончик, стоящий у входа в темноту. Внешне он был похож на старое метро, ходившее по Москве лет двадцать назад, – грязно-синего цвета, с жесткими потрепанными креслами, знавшими гораздо лучшие времена.

Егор распахнул дверь, забрался сам, потом галантно подал руку Яре. Внутри вагон оказался раза в два короче обычного, свет был совсем тусклым и дрожащим. Егор ушел на место машиниста, поезд тут же тронулся с места, и Кир едва успел ухватиться за поручень. Яра даже не шелохнулась, плавно опускаясь на сиденье.

Во мраке тоннеля они ненадолго остались вдвоем, и Кир старательно отводил взгляд. Откровения Егора неприятным осадком легли на исходящую болью пустоту внутри. Отчетливей, чем когда-либо в жизни, сильнее, чем в свой последний день, Кир чувствовал, как время, казавшееся всегда бесконечным, подходило к концу. Его руки больше ничем не связаны, он потерял всё и теперь никому и ничем не обязан.

Он болезненно свободен в последние часы «теневого» мира, ставшего зыбким и неустойчивым.

– Крепко Дамир с тобой поработал, – неожиданно хмыкнула Яра под громкий стук колес по рельсам.

– О чем ты?

– Поменялся, – просто ответила она. – Всё еще хочешь быть человеком?

– Больше, чем когда-либо, – честно ответил Кир. – А почему ты не с ним?

Яра пожала плечами и отвернулась. Оставшиеся минуты короткого перегона они провели в тишине, но, когда поезд начал тормозить, она ответила:

– Наверно, я тоже пытаюсь что-то понять в последний миг.

Вагон выехал на станцию, как две капли воды похожую на предыдущую, только совершенно пустую. Потом они снова шли по тоннелям так долго, что Кир не запомнил дорогу. Здесь на поверхность вела лестница в узком колодце, и выбрались они через люк в подворотне за домом. Низкая арка впереди вела на оживленную улицу Москвы. Кир сразу узнал это место, совсем рядом с метро, а за углом был его любимый бар.

Даже при жизни Кир всегда замечал, как менялась Москва ночью. Окраины вымирали, а вот центр преображался: пропадали вечная спешка, недовольные, усталые лица, уходил на покой «успешный успех», ради которого пульсировал город днем. Ночь была откровенней, искренней и проще. Даже вылезающие из темных углов маргиналы не портили праздный облик переливающейся подсветкой столицы.

Егор забежал в бар и вернулся, весело помахивая бутылкой. Кир даже не стал спрашивать, что там налито, просто приложился к ней, равнодушно отметив, что горло жгло уже не так сильно. Яра тоже не отказалась.

– Куда мы?

– Пятница – конечно, на Болотку! – воскликнул Егор, словно это должно было всё объяснить. Но Кир почти не бывал на Болотной площади, знал только то, что раньше это было излюбленное место для митингов. Когда-то в прошлой жизни.

А потом всё завертелось, ловя безысходную апокалиптичность его настроения. Они брели по оранжевым полупустым улицам города, распивая непонятное пойло из бутылки на троих, мимо проносились редкие машины с неизменно ревущими моторами, из каждого встречного бара орала своя музыка – чем позднее, тем больше рока. Егор не замолкал и напивался как последний раз в жизни, и Кир следовал его примеру. Волосы Яры блестели пожаром, окутывающим его собственную голову. Алкоголь добавлял куражу и временно усмирял страхи. Сейчас, посреди гуляющей очередную пятницу столицы, завтра не существовало – только яркое здесь и сейчас, уютное и будоражащее. Манящее обещанием замерших отсчетов и вечного праздника.

Они обогнули посеревшие колонны Гостиного двора, обошли стороной Зарядье, в котором Кир так и не побывал, несмотря на всю рекламу, и так и не узнал, что за заповедные травы туда завезли в московские холода. Снова прошли мимо красных стен Кремля, и лишь на широком мосту через реку он ненадолго замер.

Егор в лицах пересказывал Яре какой-то завирусившийся в сети мем, а он перевесил туловище через перила, вглядываясь в спокойные черные волны. В них мерно плескались огни Москвы под такт уютному кружению его головы от выпивки… Интересно, мог ли он спрятаться от грядущего «света» на дне реки? Дышать не нужно, холода он больше не чувствовал. Однажды он уже закончил свой путь здесь, не стоило ли повторить?

– Эй, ты куда? – хохотнул Егор, вытягивая его назад. – Купаются перед рассветом.

Потом жестом остановил мимо проходящую компанию молодых людей, галантно испросил одну из «мадемуазелей» поцеловать ручку и впился в нее клыками. Кровь не падала на промерзший асфальт, а девушка лишь томно закатила глаза, чем вызвала зависть подруг.

– Давай, – прошептал он, оторвавшись от небольшой раны – тонкий порез ровно по венам. – Здесь все камеры – на шоссе.

От запаха свежей крови Кира замутило, и он отшатнулся. Егор невозмутимо отпустил с трудом устоявшую на ногах девушку, передавая на руки подругам, и они двинулись вперед. Дальше он уже ни в чем себя не ограничивал, мешая алкоголь и мимолетных прохожих, буквально высасывая эту ночь. Яра лишь отворачивалась, но никак не мешала. Кровь больше не падала на землю, но дико воняла. Кир прикладывался к бутылке еще больше.

Издали площадь казалась усеянной горящими факелами. Звуки барабанов разносились на сотни метров за ее пределы. Там собралась огромная толпа народа, Кир чувствовал их отсюда, но запах был непривычным.

– Фаерщики, – улыбнулся Егор. – Прекрасные отчаянные творцы. Знаешь, Кир, зачем они это делают?

– Делают что?

Только подойдя ближе, он понял, что за факелы впереди. Десятки людей по всему скверу танцевали с огнем под музыку и мерный ритм тамтамов. Вокруг каждого танцора собирались компании, они периодически менялись, передавая друг другу инвентарь. Чего здесь только не было! И горящие шары на цепях, и пылающие с двух концов длинные палки, и огненные чаши, которые сжимались в закопченных руках. Воздух провонял керосином. Самые отчаянные набирали его в рот и