Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

Сколько нечисти, неупокоенной в могилах, накопил город за свою многовековую историю?

Вика протянула руку к тьме, и на мгновение ей показалось, что тьма потянулась в ответ. Но секунды шли, и никаких ощущений в руке не было. Тут же решившись, она целиком вошла в тень на углу очередного дома…

Да так и простояла, пока какой-то нетрезвый прохожий не толкнул ее плечом. Он кричал извинения вперемежку с сальными шутками, а она бежала в сторону оставленной машины. Потом долго вытирала мокрое лицо влажными салфетками в остывшем салоне.

* * *

Кир очнулся в ту же секунду, как последний луч скрылся за горизонтом. Даже глубоко под землей он безошибочно ощущал это мгновение.

Силы вернулись, никакой противной человеческой сонливости, а вот в голове по-прежнему был бардак. Старые легенды, апокалиптические пророчества, ночные монстры. Дамир сказал, что «свет» выжжет всю нечисть – получается, есть не только упыри? Что еще он не знал про этот мир?

Как был в одежде, Кир сел на кровати, пытаясь поймать обрывки ускользающих мыслей и отделить их от страха, липкими путами проникающего внутрь и путающего всё, до чего получалось дотянуться.

Один месяц, чтобы узнать впервые открытый мир.

Один месяц, чтобы понять себя.

Дверь без стука распахнулась, на пороге стоял Дамир. Вид у него был довольно хмурый, и это явно не предвещало ничего хорошего.

– Оставшееся время я проведу запертым здесь? – Кир заговорил на опережение. Какую бы весть ни нес этот злобный упырь, он найдет чем крыть. Кажется, мифические небеса, в которые он не верил даже при жизни, отсыпали ему сегодня щепотку нахальства. Очень вовремя. – Раз уж сдох по своей глупости, то и сидеть мне под землей?

Открывший было рот Дамир тут же его захлопнул. Сначала он пристально вгляделся в Кира, а потом медленно расплылся в прежней ухмылке. Если вчера она казалась гадкой, то сейчас Кир был ей почему-то рад. Когда дело было действительно плохо, Дамир не улыбался.

– Ого, у тебя голосок как прорезался, так и не замолкает! Я думал, ты страдать вознамерился, хотел тебе чайку принести – успокоить нервишки, а ты сам решил справиться. Неужели ты не такой задохлик, как мне вчера показалось?

– А в чаек ты кислоты подольешь, чтоб мне не скучно страдать было?

Дамир рассмеялся.

– Ну что ты, упыренок, я не такой добрый. Когда я хочу отвлечь кого-то от грустных мыслей, я начинаю сдирать кожу. Боль, она, знаешь, очень отрезвляет.

Кир посмотрел на него недоверчиво, но язык прикусил. Ждать от Дамира можно было чего угодно.

– Расслабься, я почти пошутил. – Из-под верхней губы показались два острых клыка и тут же снова пропали. – Вылезай из конуры, покажу тебе наше логово. Ну давай, я тебя не трону, обещаю. Мне Дьякон запретил.

– А ты такой послушный? – Кир медленно поднялся, внутри продолжал закипать дух протеста.

– Я миролюбивый! – Он подвинулся, освобождая дорогу в коридор. Но когда Кир проходил рядом, Дамир схватил его за локоть и резко развернул к себе. – Ничего не ешь, пока не разрешу, понял?

Кир безрезультатно дернул рукой, но хватка была стальной, и даже новообретенные силы не помогли.

– Это еще почему?

– Потому что ты должен хорошенько проголодаться, и тогда я начну тебя учить. Без этого наружу не выпустим, таковы правила.

Холодок прошелся по спине, махом остужая весь пыл. Кир слишком хорошо помнил, каким он становился, когда голоден, как быстро терял себя. И никогда бы не хотел это повторить.

– Дня два-три нам хватит, новичкам еда требуется чаще.

– Дамир… – Кир бросил попытки вырвать руку и поник. – Это обязательно?

– Если не хочешь скушать своего друга, – то да, – сказал и выпустил локоть.

Логово вурдалаков оказалось гораздо больше, чем думал Кир. Дьякон был прав: они очень хорошо устроились. Стоило начать с того, что они занимали не одну станцию, а целых три. К каждой прилагались личные комнаты, гостиные для отдыха, рабочие зоны. В двадцать первом веке для активного участия во внешнем мире совершенно необязательно покидать уютное укрытие – доступ в интернет и современные технологии решали большинство проблем. На двух станциях из трех существовали IT-отделы, которые среди прочего имели доступ к каждой камере в городе.

Там же Киру выдали телефон с доступом в сеть и не пробиваемой поиском сим-картой. В небольшом аппарате сняли всю биометрию и тут же интегрировали в свою базу, чтобы специальная программа автоматически затирала все его следы. «Мертвый человек не должен мелькать на камерах и светиться в мире живых», – так объяснил улыбчивый Паша с рыжеватыми волосами, собранными в куцый хвостик системного администратора. Когда Кир спросил, как они смогли залезть так глубоко в сердце столицы, во всех смыслах, Пашин молчаливый коллега туманно бросил:

– У нас есть некоторое влияние на политическое и военное руководство, чтобы наша деятельность не вызывала лишних вопросов.

В ответ Кир только присвистнул, но вдаваться в подробности не стал. Все эти шпионские игры из боевиков девяностых пахли таким же нафталином, как и слова в духе «некоторое влияние», «наша деятельность». Канцелярские отмазки, чтобы не раскрывать новичку суть.

За последующие дни Кир понял только одно: упыри ничем не отличались от других людей, которых он встречал на жизненном пути. Люди бывают разные, добрые и злые, приятные в общении и нелюдимые, но ни тем ни другим ты не залезешь в голову. Там может быть поле с розовыми пони, срущими радугой, или очередной выпуск трукрайм-подкаста – никогда заранее не угадаешь, кто есть кто в темноте своих мыслей. Но даже на войне в живых стреляют всего два процента солдат, и нет оснований думать, что здесь иначе.

Был Григорий, отшельник и «добрый мужик», по словам тех немногих, кто с ним общался, – и он периодически срывался, ездил на «охоту» в районы без камер, а однажды не удержался посреди города. И вот здесь Кир, а прах Григория лежал в его могиле.

Был Пашка, рыжеволосый парень из IT, улыбчивый и общительный, который, по его заверениям, не покидал это логово уже десять лет. Он при жизни мечтал не вылезать из монитора, и со смертью для него сменился только цвет стен. Паша шутил, что «никогда не был зависим от солнечного света, поэтому они и поссорились».

Была Дарья, серьезная девушка-юрист. И она таяла от Пашкиных шуток, улыбалась только для него, но пока страдала молча – все видели, кроме наивного Паши. Дарья ездила на охоту один раз и рассказывала об этом коротко: она не смогла убить. Даже зная, что никаких наказаний не будет,