Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

бы человеком я ни был, – едко ответил Кир. – Это отсутствие выбора. И никакое чувство вины не станет оправданием, когда я убью.

– А иногда так хочется просто идти в гору, и чтобы камни со всех сторон летели, да? – усмехнулась Дарья и поднялась, вернула книгу на полку. – Никогда не думала, что быть Мерсером в этой истории проще всего.

– О чем ты?

– Пойдем, скоро рассвет. Если уснешь в кресле, очнешься с усами из перманентного маркера.

Дарья не стала дожидаться и одна пошла в сторону жилых комнат. Когда она почти пересекла границу яркого света, Кир решился спросить.

– Дарья, а когда ты была на охоте, почему не убила?

Она замерла, но не обернулась.

– Побрезговала.

На следующую ночь Кир упорно избегал Дамира. Он выскользнул из комнаты сразу, как проснулся, и не придумал ничего лучше, чем пойти в айтишную. Уж там его никто не догадается искать. Но кто бы мог подумать, что это такое популярное место?!

Первое, что заметил Кир, распахнув дверь, была рыжая копна Яры. Даже в полумраке небольшой каморки, заставленной мониторами, системниками и увешанной проводами, она переливалась, как при свете софитов. Сама ведьма застыла рядом с Пашей, вместе они что-то пристально разглядывали на экране.

– Добрый… – он хотел сказать «день», но уже в процессе понял, какую чушь спорол.

– О, привет! – Паша развернулся, сияя улыбкой во все тридцать два. – Ты просто или по делу?

Яра тоже медленно повернулась и вместо приветствия уставилась на него своими зеленющими омутами. Кира каждый раз оторопь брала от их яркого, насыщенного цвета – он словно смотрел на кроны густого леса, купающиеся в ярком солнечном свете, которого ему больше никогда не увидеть. И при этой мысли что-то знакомое, неуловимо приятное ворочалось в душе. Как увиденный однажды и забытый сон, оставивший лишь послевкусие.

После того разговора в машине, когда ведьма впервые обратила на него внимание, Яра ничего не говорила, но продолжала пристально смотреть, когда они где-то пересекались. По равнодушному взгляду невозможно сделать вывод о ее интересе, поэтому Кир делал его по продолжительности этих странных «гляделок».

Он с трудом оторвался от Яры и взглянул на монитор, который они изучали. Паша тут же свернул картинку и весело поцокал языком, намекая, как нехорошо лезть в чужие тайны. Но Кир успел заметить знакомый район Таганки, где жила Вика.

«Один из самых популярных районов центра», – напомнил он себе, стараясь отогнать плохие мысли.

– Просто так, – выдавил Кир.

– Он всё равно тебя здесь найдет. – Яра так и не отвела глаз, смотрела прямо и без тени сожаления. Будь она чуть более живой, хотя бы как мертвецы вокруг нее, в голосе могло скользнуть сочувствие или злорадство. Кир мог представить эмоции, чтобы наполнить чем-то образ ведьмы, но они так и останутся игрой его воображения. – Будет через две минуты.

– Так ты от Дамира прячешься! – искренне развеселился Паша. – А что вы не поделили?

– Да не прячусь я ни от кого! Я что, суслик, что ли? – буркнул Кир и прикрыл за собой дверь. При чем тут суслик? Что он несет?!

– Не знаю, не знаю, давай проверим? Сделай руки вот так! – Паша подтянул локти к груди и согнул кисти. Потом он задрал нос и принюхался, получилось так похоже, что Кир невольно улыбнулся. – Ну давай, сделай!

– Пусть Ярина делает, она же ведьма.

От удивления замер даже Паша, в этой идиотской позе, и повернулся к Яре. Непонятно, чего он ждал, считал ли, что пройдена какая-то незримая черта чужого терпения, но сам Кир с трудом сдержал желание зажмуриться. Какой шанс человеку обратиться в суслика посреди Москвы? Не больше, чем в упыря, должно быть.

Еще он успел подумать, что к суслику Дамир будет иметь явно меньше претензий, чем к вурдалаку-невротику, и выход в целом-то неплохой, просто не самый приятный…

Нет, дурацкий выход. Даже разумный суслик не сможет разговаривать.

А потом Яра медленно подняла руку вверх и прищелкнула. От звука Кир все-таки зажмурился.

– Шутка, – произнесла она в наступившей тишине. Паша запоздало хохотнул, а Кир выдохнул остатки воздуха из легких. За спиной скрипнула открывающаяся дверь.

– Я сегодня заспавнил[6] в айтишной точку сбора? – предположил Паша, поворачиваясь к двери. Кир обреченно закатил глаза, но вдруг услышал: – Доброй ночи, Михаил Геннадьевич.

Он обернулся и увидел статного вурдалака, больше похожего на профессора какого-нибудь английского дорогущего колледжа, чем на жителя подземелий. Даже заплатки на твидовом пиджаке, седые пряди на висках и предельно интеллигентная улыбка были «теми самыми», как в кино.

– Паша, как у тебя сегодня людно. – Его голос был негромкий, но одновременно такой обволакивающий, уводящий за собой, заставляющий слушать. – Молодые люди, доброй ночи.

Михаил Геннадьевич едва заметно наклонил голову в приветствии, Кир поспешил поздороваться и повторить его жест. Яра же отстранилась от монитора и молча отошла в тень. Видимо, даже банальная вежливость ей не закон.

– Я вам помешал?

– Нет, что вы. Мы здесь просто… – Паша долго подбирал нужное слово, – отдыхаем. А вас опять эти печенеги замучили?

– Ох, – Михаил Геннадьевич занял пустующее место у экрана, расплываясь в смущенной улыбке. – Сил никаких уже нет на них! Лезут и лезут, проклятые.

– Сейчас, сейчас. – Паша с размаху прыгнул в свое кресло и застучал по клавиатуре.

В наступившей тишине Кир ужасно хотел спросить, что же за печенеги, но так и не решился заговорить первым.

– Мы, кажется, еще не знакомы, юноша? Вы новенький?

– Ага. Кирилл. – Он протянул руку для рукопожатия.

– Очень приятно, Кирилл. Добро пожаловать в наш подземный оплот! – торжественно объявил Михаил Геннадьевич, и его теплые глаза отразили свет монитора. – А я, можно сказать, местный летописец. Если у вас будут вопросы об этих подземельях или просто пожелаете поговорить, – обращайтесь в любое время. Мой кабинет первый в коридоре от станции.

– Спасибо, – искренне кивнул Кир, а потом всё же спросил, в очередной раз преодолев страх выглядеть идиотом. – Летописец? Печенеги? Простите, я не совсем понял…

– Ох, извините. – Михаил Геннадьевич хлопнул себя ладонью по лбу. – Печенеги – это средневековый тюркоязычный народ, который в десятом веке совершал набеги на Русь. Я в институте писал о них диссертацию, вот Паша и шутит теперь… Да, пожалуй, надо полностью представиться, слишком привык я, что все тут знакомцы. Я историк, работал школьным учителем в Липецке, пока днем мог ходить. Как-то приехал на конференцию в Москву, да так тут и остался. – Он развел руками так, словно «эта оказия» не слишком его расстроила. Подумаешь, умер, не сгинул же. – Автобус мой не успел далеко