Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

обычный. Серенький.

— На вид обычный. А по свойствам другой.

Мы пересыпали порошок в чистый холщовый мешок, который я захватил из больницы. Получилось примерно четыре фунта готового продукта. Потеря веса при активации значительная, но это нормально: ушла вода, смолы, летучие вещества. Осталась чистая пористая основа.

Обратный путь прошел без приключений. Извозчик попался молчаливый, что после утреннего болтуна было даже приятно. Тимофей дремал, привалившись к мешку. Я смотрел на Петербург.

Скоро мы были в больнице. Я велел Тимофею отнести мешок в ординаторскую и пошел к Беликову.

Александр Павлович сидел за столом и читал какую-то бумагу, держа ее далеко от глаз. Очки лежали рядом. Тренировал зрение, что ли. Он посмотрел на меня поверх листа.

— Привезли?

— Привезли. Можно показывать опыты.

— Хорошо. Я распоряжусь. Через полчаса в ординаторской.

Через полчаса в ординаторской собрались все. Беликов, Веденский, Лебедев, Кулагин, все фельдшера. Провизор пришел последним, аккуратно притворив за собой дверь. Встал у стены, скрестил руки на груди. Взгляд говорил что-то вроде «ну-ну, посмотрим».

На столе я расставил все, что нужно: две стеклянные колбы, воронку, бумажный фильтр, стакан, склянку с метиленовым синим и мешок с углем.

— Господа, — начал я, — позвольте продемонстрировать свойства активированного угля.

Налил воду в обе колбы. Добавил по три капли красителя. Вода мгновенно окрасилась в густой синий цвет. Поднял обе колбы, чтобы все видели.

— Метиленовый синий. Стойкий краситель, который в обычных условиях ничем не вывести из раствора. Первая колба останется контрольной. Во вторую добавляю чайную ложку активированного угля.

Насыпал. Закрыл горлышко ладонью. Встряхнул десять раз.

— Теперь фильтруем.

Установил воронку в стакан, вложил бумажный фильтр, вылил содержимое второй колбы. Черная жижа потекла через бумагу. Уголь остался на фильтре. В стакан падали капли, абсолютно прозрачные, без малейшего следа синевы. Веденский потянулся к стакану, поднял его на свет, повертел.

— Чистая, — сказал он. — Совершенно чистая.

Лебедев взял контрольную колбу, поставил рядом со стаканом.

— Ну, дела.

Все посмотрели на Зайцева. Провизор стоял у стены в той же позе, руки на груди. Лицо его не изменилось ни на йоту. Он подошел к столу, взял стакан, понюхал, поднес к окну. Посмотрел на просвет. Поставил обратно.

— Любопытно, — сказал он.

И на этом все.

Беликов кашлянул.

— Иван Павлович, как вы оцениваете результат?

Зайцев помолчал.

— Опыт наглядный. Краситель из раствора удален полностью. Но краситель не токсин. Связывание органических ядов в кишечнике требует клинического подтверждения.

— Совершенно верно, — Беликов кивнул. — Именно для этого мы и собираемся его применять. Вадим Александрович, объясните коллегам принцип действия.

Я объяснил коротко. Обычный аптечный уголь имеет малую поверхность, но активированный уголь обработан так, что каждая его крупинка пронизана миллионами микроскопических пор. При попадании в кишечник уголь захватывает и удерживает на своей поверхности бактериальные токсины, алкалоиды, продукты гниения и прочее. Связанные яды проходят через кишечник и выводятся, не всасываясь в кровь.

— Каковы противопоказания? — спросил аптекарь.

— Уголь нельзя давать при кишечных кровотечениях и при подозрении на кишечную непроходимость. Так же он связывает не только яды, но и лекарства. Если больной принимает медикаменты, уголь нужно давать с промежутком не менее двух часов.

Беликов встал.

— Господа, с сегодняшнего дня в лечебнице вводится применение активированного угля при отравлениях, острых кишечных расстройствах и диспепсии. Дозировку определяет лечащий врач. Каждый случай применения должен быть зафиксирован в истории болезни с указанием диагноза, дозы, времени приема и результата. Иван Павлович, я попрошу вас хранить препарат в аптеке и отпускать по ординаторским назначениям.

— Разумеется, — сказал Зайцев. — Мне потребуется образец для собственного анализа.

— Берите сколько нужно.

Провизор отсыпал из мешка горсть порошка в стеклянную баночку, закрыл пробкой и ушел к себе. Я смотрел ему вслед и думал: поражен. Определенно поражен! Но скорее даст себе руку отрезать, чем покажет это при всех.

Все разошлись.

А потом во двор лечебницы въехала телега. Дворник сидел на облучке, а в телеге, в грубых дощатых клетках, лежали четыре собаки. Он выполнил распоряжение буквально: ему сказали привезти с пункта отлова собак с ранами, они и привез. Животные были в ужасном состоянии.

— Вот, привез, — сказал он, кивнув на телегу. — На меня глядели там, как на дурака. Не хотели отдавать. Говорят, все равно помрут, зачем вам.

— А вы что сказали?

— Сказал, что для опытов. Они и отдали. На опыты не жалко.

Клетки отнесли за дровяной сарай.

Я осмотрел первую собаку. Кобель, крупная дворняга, светлая, с большой рваной раной на левом боку. Рана старая, загноившаяся, края опухшие, из-под корки сочился гной. Собака лежала на боку и тяжело дышала. Не огрызнулась, когда я тронул ее, только посмотрела мутными глазами.

Второй, поменьше, черный с белой грудью. Задняя лапа распухла вдвое против нормы, шерсть вокруг раны вылезла, обнажив воспаленную красную кожу с гнойным свищом. Этот попытался тяпнуть, но сил не хватило.

Третий пес совсем маленький. Кудлатый, непонятного цвета, весь в колтунах. Абсцесс на шее, размером с кулак.

Четвертая, крупный кобель серой масти, волочил заднюю ногу. Обширная инфицированная рана на бедре, видимо от укуса другой собаки. Рана была самой свежей из четырех, но уже с зеленоватым налетом и характерным запахом.

— Ну и компания, — сказал подошедший Трофимов. — Жалко божьих тварей.

— Жалко, — согласился я. — Поэтому будем лечить.

Беликов вышел на крыльцо, посмотрел на собак, сдвинул очки на лоб.

— Плохи. Думаете, выживут?

— Посмотрим. Если мазь работает так, как я рассчитываю, шансы есть.

— Хорошо. Действуйте. Тимофей, слышал? Нужны клетки.

Тимофей, стоявший тут же, кивнул и ушел за инструментом. Через минуту из мастерской послышался стук молотка.

Собак нужно было назвать. Даже не от сентиментальности, а для записей в журнале наблюдений.

— Светлого назовем Жуком, — предложил Трофимов.

— Оригинально, — сказал я. — Договорились. Черный?

— Волчок.

— Пусть будет так.

— А что, хорошие имена. Маленького назовем Хватом. Настырный он какой-то, даже в таком состоянии понятно.

— Ладно. А серого кобеля?

Трофимов задумался.

— Бандит, — сказал он. — Морда у него бандитская.

Бандит так Бандит.

Я принялся за работу. Начал с Жука. Попросил Трофимова держать его за загривок и передние лапы. Собака не сопротивлялась.

Промыл рану теплой кипяченой водой из кувшина. Грязь и присохшие корки отошли не сразу, пришлось отмачивать. Гной вышел обильно, густой, желто-зеленый. Под коркой обнаружилась полость глубиной в полтора дюйма. Края раны были воспалены, кожа вокруг горячая.

Обработал слабым раствором карболки. Осторожно, чтобы не повредить здоровую ткань. Промокнул чистой корпией, дал подсохнуть.

Теперь главное. Открыл банку с мазью. Ланолиновая основа, в которой распределен экстракт пенициллина. Мазь желтоватая, густая, с легким кисловатым запахом плесени. Я наносил ее аккуратно, заполняя