Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

пусто. Я зажег лампу, поставил чайник на спиртовку.

Но не прошло и получаса, как в дверь постучали.

Стук был короткий. Три удара, без пауз.

Я подошел к двери.

— Кто?

Тишина. Потом мужской голос, негромкий:

— Доктор, помогите пожалуйста. Мне рекомендовали вас.

Я открыл.

На пороге стояли двое. Мужчины в темных пальто. Один высокий, худой, с узким лицом. Второй пониже, коренастый, с коротко стриженными волосами. Оба смотрели на меня спокойно и внимательно.

Что-то в них было знакомое. Манера стоять и прочее. И тут я понял: они очень похожи на тех двоих, которые ворвались ночью в нашу лечебницу и забрали раненого бомбиста. У тех были шарфы на лицах. У этих лица открытые. А в остальном — они.

* * *

* * *

Глава 11

— Добрый вечер, — сказал высокий. Голос спокойный, негромкий. — Простите за поздний визит. Разрешите войти?

Вежливо. Даже слишком вежливо для людей, у которых в карманах по револьверу. Может, и мне свой вытащить из-под шкафа? Пять шагов до него, нагнуться, сунуть руку. Но за это время можно пять раз получить пулю.

Да и не нужно, скорее всего. Здесь что-то другое. Убийство свидетеля в его квартире явно не входило в их планы. Если б хотели застрелить, сделали бы намного проще.

— Конечно, заходите, — сказал я и отступил назад.

Они вошли.

— Чаю? — спросил я, вложив в голос иронию.

Высокий чуть улыбнулся.

— Благодарим, нет.

— Тогда, может быть, присядете?

— Мы ненадолго.

Повисла пауза. Я прислонился к подоконнику и скрестил руки на груди. Торопиться было некуда.

— Возможно, вы догадываетесь, кто мы и при каких обстоятельствах с вами уже виделись, — сказал высокий.

Я посмотрел на него с насмешливым недоумением.

— Нет. Разве мы виделись?

Коренастый у стены ухмыльнулся.

— Вы хорошо умеете держать себя в руках.

— Перейдите к делу, пожалуйста.

Высокий помолчал. Потом заговорил. Неспешно, подбирая слова.

— Вы недавно оперировали молодого человека. Вставляли ему трубку в горло. Благодаря вашему вмешательству он остался жив. За это некоторые люди вам очень благодарны.

Я пожал плечами.

— Это мой врачебный долг. И не более того.

— Разумеется. Но мы хотели бы принести извинения за то, что произошло тогда. За наведенное оружие, за грубое обращение. Обстоятельства не оставляли нам выбора.

— Допустим.

— Молодой человек, которого вы спасли, а имя его я называть не стану, является сыном весьма уважаемого лица. Кого именно, вы понимаете, я тоже не скажу. К несчастью, юноша отбился от рук. Попал под влияние определенных людей.

Высокий сделал паузу. Говорил он хорошо. Гладко, без запинок, правильным русским языком. Не вязалось с его внешностью и профессией, но такое бывает. Помощники по темным делам у влиятельных людей иногда очень неглупые.

— Многие из молодежи увлекаются революционными идеями, не думая о последствиях, — продолжил он. — Мальчишке грозили бы огромные неприятности, если б он попал в руки полиции. Да и отцу тоже. Думаю, объяснять подробно не надо. Поэтому нам и пришлось его забрать таким образом.

— Понимаю, — сказал я.

Понимал я гораздо больше, чем они думали. Парень собирал бомбу и взорвался при изготовлении. Отец, судя по всему, чиновник достаточно высокого ранга или что-то вроде того. Мальчишка из хорошей семьи, начитался прокламаций, связался с боевой организацией эсеров. История обыкновенная.

— Операция, которую вы произвели, — высокий снова подбирал слова, — по оценке врача, который сейчас его наблюдает, была исключительно редкой и сложной. Врач опасается осложнений, с которыми он не справится. В связи с этим к вам обращаются с просьбой. Ежедневно осматривать пациента и лечить его, не сообщая об этом никому. Разумеется, за щедрую благодарность.

Вот оно. Я прикинул. Нелегальное лечение. Тайные поездки неизвестно куда. Парень, разыскиваемый полицией за изготовление бомб. Замечательная перспектива.

— Мне не нравится идея нелегального лечения, — сказал я. — И я не хочу ссориться с полицией.

Высокий наклонил голову.

— Мы понимаем вашу осторожность. Но вы врач. Вы спасли этому мальчику жизнь своими руками. Быть может, ваше появление, ваш авторитет произведут на него впечатление. Отвратят от тех людей, которые привели его к беде. Спасут его, если угодно, не только телесно.

Красиво сказано. Почти проповедь.

— Кроме того, — добавил высокий, и тон его совершенно не изменился, — если вы решите пойти на конфликт, это не принесет пользы ни одной из сторон. Мы, помимо прочего, можем узнать о вас определенные вещи. И это принесет вам неприятности. О другом, что мы можем сделать, я и не хочу говорить.

А вот тут они правы. Если, например, узнают о моей неблагонадежности и как-то затеют скандал, может быть очень плохо. И мои проекты будут под угрозой. Пока что я не слишком кому-то нужен. Но если какой-нибудь медицинский чиновник, получив немного денег… Ситуация зыбкая и пограничная, но при желании…

Опять между двух огней. Бывает такое со мной, надо признать.

Ладно. Подумать. Какие тут варианты? Отказаться. Они уйдут. Возможно, ничего не сделают… а возможно, отомстят. Согласиться. Лечить парня…

Врачебный долг. Ну да. Звучит красиво. Правда в том, что парню действительно нужна помощь, а врач, который его ведет, с коникотомией дела не имел.

— Хорошо, — сказал я. — Я буду его осматривать.

Коренастый шевельнулся у стены. Высокий кивнул.

— Благодарим вас. Тогда мы отвезем вас прямо сейчас, если вы не возражаете.

— Прямо сейчас?

— Было бы желательно. Врач выражал обеспокоенность состоянием пациента сегодня утром.

— Хорошо. Дайте мне минуту.

…Мы спустились по лестнице. На площадке второго этажа приоткрылась дверь, мелькнуло бледное лицо Полины. Поодаль на улице стоял закрытый экипаж. Кучер на козлах не обернулся.

Коренастый придержал дверцу.

— Одно условие, — сказал высокий. — Вы не должны знать, куда мы вас везем. Это обязательное требование. Без него не обойтись.

Он достал шелковое кашне.

— Не волнуйтесь. Это ненадолго. За неудобство вам будет дополнительная благодарность.

Повязка на глаза. Какой-то театр. Впрочем, логично.

— Извольте, — сказал я.

Высокий аккуратно завязал мне платок. Наступила темнота. Коренастый взял меня под локоть и помог сесть в коляску. Дверца захлопнулась, экипаж тронулся.

Ехали долго. Минут тридцать, может больше. Я пытался считать повороты, потом бросил. Понять, куда везут, так все равно невозможно. Мостовая то грохотала булыжником, то мягко шуршала деревянной торцовкой. Дважды мы останавливались. Один раз надолго, минуты на три. Я слышал, как мимо прогромыхала пролетка, как где-то далеко свистнул городовой.

Наконец экипаж остановился. Меня вывели. Под ногами скрипнул гравий. Потом ступени, четыре или пять. Дверь открылась бесшумно, хорошо смазанные петли. В лицо ударило теплом.

Мне развязали глаза.

Прихожая. Высокие потолки, но без роскоши. Добротно, строго. Едва