Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

И без нее я бы ни за что не попал в этот странный, но очень любопытный мирок литературного Петербурга. Кто бы еще познакомил меня с Блоком… и с кем еще она может познакомить, можно только гадать.

Договорились, что на следующей неделе она возьмет меня на какой-то диспут о новой русской прозе. Тоже у кого-то на квартире. Весь этот мир существовал параллельно моей больнице, параллельно ранам, операциям, перевязкам и другим повседневным событиям врачебной работы. Два Петербурга в одном городе, и между ними пять минут на извозчике.

Если мы захотим увидеться, то это легко устроить. Мы договорились так. Она живет недалеко от лечебницы. Посыльный добежит за две минуты и отнесет записку. Просто и удобно. Мне понравилась эта необременительная близость. Встретились, провели время, разошлись. Она пишет стихи, я лечу людей. Каждый занят своим. Может, это и неправильно. Но в нашей жизни много чего неправильно.

Пока я думал, чай остыл. Во дворе Никита подметал дорожку, наверное, что-то ворча себе под нос. Обычное больничное утро.

А потом Беликов позвал меня к себе.

— Вадим Александрович, операция по вскрытию перстнещитовидной связки… большая редкость сейчас. Ее в России делают единицы, да и то в больницах побольше и получше оборудованных, чем наша. При полном хирургическом оснащении. А вы ее выполнили, по словам Лебедева, мгновенно. Ночью, за секунды. По словам Лебедева, сделали бы ее даже кухонным ножом. Хотя это и не слишком сложная операция. Просто непривычная.

Я хотел ответить, но он остановил меня.

— Поговорим об этом позже. Сейчас на повестке дня другое, то, с чем вы ко мне приходили.

— Для начала, активированный уголь. Я почитал кое-какую литературу, принцип мне понятен. Обычный уголь пористый, но пор мало, и они крупные. Ваш метод прокаливания, если я верно разобрал, увеличивает число пор во много раз. Соответственно, площадь поверхности растет, и уголь впитывает токсины значительно активнее.

— Совершенно верно.

— Думаю, ничего против никто говорить не будет. Уголь и сейчас применяют при кишечных расстройствах, при отравлениях, хотя, честно говоря, мне всегда казалось, что толку от него немного. Если ваш метод действительно повышает всасывающую способность, это понять несложно.

Беликов откинулся на спинку стула. Стул скрипнул.

— Сделаем так. Я попрошу в аптеке побольше угля, обычного, какой есть в наличии. Дам вам Тимофея. Вдвоем подготовите образцы. После чего покажем провизору тот опыт, о котором вы говорили, с красителем.

— С метиленовой синью.

— Именно. Берем два стакана с раствором красителя, в один кладем обычный уголь, в другой ваш. Ждем. Смотрим разницу. Это поднимет авторитет в глазах Зайцева, потому что Иван Павлович человек консервативный, новации не любит, но к наглядному опыту отнесется серьезнее, чем к теоретическим рассуждениям.

— Второе. Зеленка, как вы назвали свой препарат. Любопытное слово. В медицине его пока не встречал. Бриллиантовый зеленый — промышленный краситель, и только.

— С ним будет так. Раствор необходимо очистить от примесей на глазах у провизора и Баранова. Баранов ничего не поймет, но его присутствие создаст официальность. А вот Зайцев разбирается в химии. Он догадается, что токсичные компоненты, какие есть в исходном красителе, я почитал о них, ушли при очистке. По крайней мере, мы не отравим пациентов. Это для него ключевой вопрос.

— Зайцев не поставит своей подписи, пока не убедится в безвредности.

— Именно поэтому мы делаем очистку при нем. После чего начнем пробовать на людях, кто согласится. Осторожно. Мелкие раны, ссадины, неглубокие порезы. И фиксировать каждый случай: дату, характер повреждения, концентрацию раствора, результат на третий, пятый и седьмой день. Дальше будет видно.

— Третье. Пенициллин.

— Вот здесь сложнее всего. Лечить людей плесенью, Вадим Александрович… Вы понимаете, как это звучит.

— Понимаю.

— Медицинский совет это так просто не пропустит. Фармакопейный комитет тем более. Даже если ваша мазь будет воскрешать мертвых, первый же профессор скажет: покажите мне чистое вещество, покажите мне состав, покажите мне дозировку в миллиграммах. А вы пока не можете.

— Не могу. У меня нет ни оборудования, ни реактивов для выделения чистого пенициллина. То, что я делаю, это сырой экстракт. Грубый фильтрат.

— И даже если покажете, заявят, что это противоречит всему, что известно сейчас в медицине. Плесень, гниль для избавления от плесени! Безумие и абсурд! Поэтому… поэтому людей мы пока не трогаем.

Он встал, прошелся до окна и обратно.

— Начнем так. Отправим сторожа или Гаврилу в городской пункт отлова бродячих собак. Пусть приведет трех-четырех псов с гнойными ранами. Там таких хватает, их все равно умервщляют, если никто не забирает. Понимаете, о чем я?

Я кивнул.

— Будем обрабатывать их вашей мазью, наблюдать, записывать. Если раны станут заживать быстрее, чем при обычном лечении, перейдем к следующему шагу.

— К людям.

— К людям. Но не раньше. И только с добровольного согласия. И только наружно, мазь на рану, никакого внутреннего применения.

— Разумеется.

Беликов сел обратно.

— Вадим Александрович, я должен вам кое-что сказать. То, что вы описали, если хотя бы половина из этого работает так, как вы утверждаете, это очень серьезно. Но мы с вами живем не в мире научных идей. Мы живем в мире медицинского чиновничества.

— Я знаю.

— Поэтому действуем последовательно… но быстро. С очень небольшим интервалом! Сначала уголь, потому что риск минимальный. Потом зеленка, потому что она на поверхности кожи в худшем случае вызовет раздражение. Пенициллин последним, потому что здесь мы выходим на совершенно неизведанную территорию, и ни один человек в этом городе не поддержит нас, если что-то пойдет не так. Хотя… по поводу опытов над собаками нам никто особенно ничего не скажет. Разве что пальцем у виска покрутят, если узнают, чем мы их мажем.

Он посмотрел мне в глаза.

— Согласны?

— Согласен. Вы все правильно сказали.

— Хорошо. Тогда идемте к Зайцеву.

Мы спустились на первый этаж.

Провизор стоял за рецептурным столом и растирал что-то в фарфоровой ступке. Мы как раз вовремя. Хотя он что-то растирал чуть ли не постоянно. Наверное, это такая секретная аптекарская медитация.

— Иван Павлович, — Беликов вошел первым. — Отвлеку вас на минуту.

Зайцев поднял голову. Посмотрел на Беликова, потом на меня. Кивнул, прекратив растирать. Вернулся в этот мир из параллельной алхимической реальности.

— Слушаю.

— Мне нужен уголь. Практически весь, какой есть.

— Весь⁈ — ужаснулся Зайцев. — Что-то случилось? Сколько людей отравилось⁈

— Желательно. Не волнуйтесь, все хорошо, а будет еще лучше.

Беликов протянул ему записку. В больничной практике получение лекарственных средств из аптеки оформлялось письменным требованием старшего врача на имя провизора. Записка содержала название препарата, количество и назначение. Без нее Зайцев не