Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

следить за ними.

– Филиппа, милая? – Он раздраженно вскинул руки. – Тебе клинки для чего? Ты будешь ими пользоваться или нет?

Филиппа не ответила.

Жнец прищурился и подошел к ней. Вся его эйфория после смерти Михала испарилась, и он пощелкал пальцами у ее лица.

– Ты меня слышишь? – спросил он мягко, но угрожающе. – Я тебе вопрос задал, милая.

Когда Филиппа подняла на него взгляд, совершенно невозмутимая – швы туго натянуты, губы сжаты, – он с мрачным удивлением наклонил голову.

– Ты что, передумала? Это же все часть замысла. Или ты хочешь уйти в закат со всей этой компанией, а не встретиться со своей дочерью? – Его губы изогнулись. – Как там ее звали? Февралита?

Лицо Филиппы исказилось.

– Февралина, – поправила она.

– Ну и имечко. – Смерть недоуменно вскинул брови. – Не нравится мне твой тон, милая. – Он кивнул на меня и на водоворот, но не отвел от Филиппы взгляд.

– Что ж, если ты решила потворствовать им, тогда… иди со своей сестрой. Проследи, чтобы она сосредоточилась на своей задаче и вернулась ко мне, а не то можешь попрощаться со своей дочуркой.

Филиппа слегка сжала пальцы на рукояти клинков. На миг я подумала, что она бросится на Жнеца, но вместо этого она сказала:

– Сам иди.

Смерть замер. Всякое веселье исчезло с его лица. В воздухе повисла напряженная и опасная тишина. Филиппа даже не вздрогнула, однако Жнец схватил ее за шею и крепко сжал, да так, что жилы вздулись. Мне бы стоило испугаться за сестру – за себя, – но сейчас я могла думать лишь о Михале. Я снова посмотрела на водоворот. Михал где-то там, ждал меня, и каждая секунда была на счету.

– И с чего бы мне это делать? – прошептал Смерть, наклонив голову.

На шее Филиппы забилась жилка, мускулы на лице напряглись. Когда она с трудом сглотнула – ее молчание теперь означало согласие, – он выпустил ее шею и нежно провел пальцем по оставшимся синякам.

– Вот и хорошо, – промурлыкал он. – Умница. Кажется, ты забыла наше соглашение, так давай я тебе напомню: если я говорю тебе пойти с сестрой, ты идешь с сестрой. Если я говорю вернуть ее обратно, ты вернешь ее обратно.

Жнец нежно дотронулся до ее живота, и в воздухе повис влажный запах страха Филиппы.

– Если я скажу тебе перерезать горло своей матери, ты перережешь ей горло. И более того, ты будешь благодарна, иначе никогда не увидишь своего мерзкого крысеныша, поняла?

Заморгав, Филиппа слегка отпрянула, но потом помрачнела и в мгновение ока из добычи превратилась в хищника. Наклонившись ближе, она обнажила зубы в жуткой улыбке.

– Да.

– Так-то лучше.

Смерть кивнул, натянуло улыбнулся и снова нежно провел рукой по ее животу. Его дыхание коснулось ее лица. Если он пытается сломить мою сестру, мы проведем здесь всю ночь. Боль в груди усилилась, запульсировала. Будто бы забилось сердце, только вот вместо крови… по телу разливалась пустота, словно вены разрезали ножом. Боль затуманила разум, мешала думать, но я понимала, что без Михала я умираю. Неразрывная связь была разорвана.

– Вы договорили? – равнодушно спросила я. – Мне уже можно прыгать или ты решил взять силой мою сестру на глазах у нашей умирающей матери?

– Ой, не драматизируй. Ничего она не умирает.

Смерть взмахнул рукой, и матушка, которая только что задыхалась на руках у Одиссы, вдруг поднялась. Она задышала ровно, румянец прилил к щекам. Рид тут же подошел к ней, а Лу последовала за ним. Жнец выпустил Филиппу и подтолкнул ко мне.

– Тик-так, дамы, – холодно произнес он. – Я присмотрю за вашей матушкой до вашего возвращения.

Наша мать возмущенно надулась и уже хотела кинуться к нам, вмешаться, как вдруг Филиппа протянула мне руку. Я уставилась на нее, не сдвинувшись с места, и она закатила глаза.

– Возьми меня уже за руку! – рявкнула она.

У меня не было ни малейшего желания брать ее за руку. Сейчас я хотела этого меньше всего. Поняв мой отказ, она хмыкнула и согнула пальцы.

– Я не из любви протягиваю тебе руку, ma belle. Нам нужно прыгнуть в водоворот вместе, иначе мы разделимся. Я не в первый раз отправлюсь в царство мертвых.

– Знаю.

Пустота, растекшаяся по телу, забурлила. Пот стекал с пальцев, бежал по спине, хотя с чего вампиру потеть? Возможно, я просто сейчас умру и последую за Михалом. Может быть, утрата сожжет меня изнутри.

– Это ведь я устраивала твои похороны.

Вероятно, сейчас было не время и не место ворошить прошлое, но вся моя доброта испарилась в тот миг, когда я вонзила кинжал в сердце Михала. Если уж быть честной, то она должна была исчезнуть уже очень давно. Сестра совершенно не заслуживала моей чуткости. Может быть, сейчас я вела себя жестоко и зло, но в порыве гнева с губ сорвалась и другая правда.

– Это ведь ты меня бросила.

Глаза Филиппы сверкнули.

– Я умерла!..

– Ты все равно собиралась меня бросить.

Филиппа уже хотела отнять руку, но я схватилась за нее и переплела пальцы с ее пальцами, как мы делали это в детстве.

– Больно будет? – спросила я.

Она покачала головой, всеми силами пытаясь смотреть на водоворот, а не на меня.

– Умирать не страшно, Селия.

Вместе мы сделали один шаг, другой и прыгнули в волны, погружаясь в царство мертвых. Я едва расслышала ее слова:

– Страшнее – жить.

В мгновение ока мы с Филиппой опустились на землю, без боли и легко, как перышки на мягкую траву.

Перевернувшись на спину, я закрыла рукой глаза, чтобы защититься от ослепительно-яркого солнца в лазурном небе. Воздух был пронизан безмятежностью, дул теплый ветерок. И точно так же, как густые дубы вдали, как их размашистые ветви и пышная листва, я потянулась навстречу светилу. Пустота в груди исчезла, сменившись необъяснимым желанием прогуляться среди цветов или отдохнуть на берегу реки.

«Странно».

Я медленно поморгала и огляделась, пытаясь понять, где мы. Где мы? Я не знала, что ожидала увидеть за водоворотом, но точно не это. Здесь не было оживших мертвецов, тленных лоз, древнего тумана, окрашивавшего цветы и листву в серые цвета. Не было ни снега, ни пепла, ни призраков.

Журчала вода, аромат которой смешивался с запахом апельсинов.

«Это просто невозможно».

Я поднялась и медленно огляделась вокруг.

«Сад», – вдруг поняла я.

Я узнала его. Узнала смерть и ее теплый золотой свет, правда, на этот раз не было слышно тихого смеха, как в канун Дня Всех Святых.

«Сюда бы я отправилась».

Волосы на затылке встали