Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

дыбом, но мне не было страшно.

С каждым ударом сердца по телу разливались силы. В груди заболело, а перед глазами все поплыло. Я снова посмотрела на солнце. Оно было… горячим. Сейчас моя кожа загорится, но… нет. Я нахмурилась.

Как же так?

Невозможно.

Я потрогала щеку, лоб, шею – горячие ли они.

– Господи.

Мой голос сорвался, и я посмотрела на сестру, на ее прекрасное лицо.

– Господи. Господи.

– В чем дело?

Филиппа неспеша поднялась и потянулась. Она еще не ощутила тепло на своей коже. Мое сердце… оно снова билось, быстро и напористо. И… я произнесла «Господи». Удивительно! Я сказала слово трижды, и горло не обожгло огнем. Я снова прикоснулась к шее, но на пальцах не было крови. Все раны исцелились.

Уставившись на сестру, я взмолилась, что видела все наяву, а не сон, не иллюзию, и эта мысль тут же растаяла, когда Филиппа посмотрела на меня. Ее глаза были изумрудного цвета. Оба. Изумрудные! И лицо стало гладким, никаких швов. Ее мягкие розовые губы недовольно скривились, но это недовольство было таким знакомым! В горле застряли рыдания.

– Филиппа! – вскрикнула я.

Она тревожно нахмурилась.

– Что? В чем дело?

Я бросилась к ней, сжала ей руки – не сломав их! Она удивленно отпрянула и вырвалась из моей хватки.

– Что ты творишь? Соберись уже, Селия. Ведешь себя как ребенок. Ты как будто увидела…

– Призрак? – Не в силах сдержать волнение, я запрыгала на цыпочках. – Скорее, наоборот. Потрогай свое запястье, Пиппа.

Филиппа сердито нахмурилась. Раньше она не была против этого прозвища. Она внимательно посмотрела на свои белые, как фарфор, руки и дотронулась до запястья. Однако ее глаза не распахнулись от удивления, она лишь прищурилась.

– Любопытно.

Любопытно? Произошло настоящее чудо, о котором я и мечтать не смела! Передо мной стояла прежняя Филиппа – девушка, которая бесстрашно ускользала из дома и никогда не оглядывалась. Это ее длинные черные волосы и густые ресницы. Это моя сестра, а значит, я тоже…

Прижав руку к груди, я попыталась ощутить прежнюю боль, но почувствовала лишь горечь утраты. Горе и воспоминания, а не ужасную пропасть в груди от разорванной связи. Я провела языком по зубам – гладкие, никаких клыков. Никакой жажды крови, никакого желания причинить боль.

Внезапно меня охватил восторг, дыхание перехватило, и напряжение полностью отпустило. Я ощутила себя такой невесомой и легкой – я так не чувствовала себя уже много недель, месяцев, лет. Я снова стала человеком. Человеком! Я обернулась, поискала глазами Михала, но увидела лишь свою мрачную сес-тру.

Она была… задумчива.

– Как такое возможно? – благоговейно прошептала я.

Филиппа резко вздохнула и отошла от меня. Она шла по цветущей лужайке, мимо апельсиновых деревьев. Тяжелые плоды свисали с ветвей так низко, что касались травы, и от них веяло сладким ароматом. Филиппа сорвала апельсин, но есть не стала. Швырнула его в реку и посмотрела на него.

Я не успела повторить вопрос, как она сказала:

– Я подозревала, что это место может… изменить нас, но не знала, как именно.

Она оглянулась, и на меня нахлынули детские воспоминания: вот мы лезем на апельсиновое дерево, играем в грязи, каждое полнолуние выбираемся на берег реки. Однако, казалось, Филиппа не вспомнила об этом.

– Без Смерти восставшие не могут существовать, да и вампиры тоже, а Жнец покинул этот мир. Его здесь больше нет, по крайней мере, его нет таким, каким он должен быть, а значит…

– Мы снова стали тем, кем были. – Я поморгала, вырванная из детских воспоминаний. – Но это все домыслы.

– Разумеется, домыслы, – усмехнулась Филиппа. – Мы говорим о Смерти, величайшей загадке в мире, и если уж начистоту, то я не знаю никого, кто бы умер, потом воскрес и снова отчасти умер, а ты? А то могли бы пригласить на чай и порасспрашивать его.

Я сердито на нее посмотрела, и сестра довольно хмыкнула, не желая улыбаться. Она пошла к реке и сказала:

– Наверняка мы знаем лишь одно – это наш единственный путь отсюда.

Филиппа указала пальцем назад.

Я посмотрела, куда она указывала – на единственное грозовое облако в небе, которое было здесь совершенно не к месту, как цветок посреди пустыни. Самое странное, что вдали шел дождь, но в воздухе было сухо. Приглядевшись, я прищурилась и, вздрогнув, поняла, что это были вовсе не капли дождя, а разорванные ленты завесы. Они переливались на ветру, красивые, однако потом я вспомнила, кто был за завесой.

У меня перехватило дыхание, и я поспешила за Филиппой, которая провела пальцами по распустившимся цветам. Красные розы без всяких шипов росли на искусно подрезанных кустах, серо-белые подснежники сверкали на солнце, и – я изумленно поморгала – даже орехокрыльник колыхался на ветру. Один из них хотел вцепиться зубами нам в пятки, когда мы прошли мимо, и Филиппа нахмурилась.

– Это еще что за чертовщина?

– Ты не знаешь?

– Сад меняется в зависимости от того, кто в него попал, Селия.

«Любопытно».

– Это цветки орехокрыльника. – Обрадованная, что знаю что-то, чего не знает старшая сестра, я немного высокомерно сказала: – Они едят бабочек.

Она бросила на меня уничижительный взгляд.

– Куда делась девчушка, которая так любила бабочек?

Ее слова, как стрела, пронзили мне грудь, и я поняла, что не только я предавалась воспоминаниям. Однако моя сестра вспоминала меня не с любовью и тоской, а с презрением.

– Она умерла, – ответила я.

И всякое желание произвести впечатление на сестру тут же исчезло.

Усмехнувшись себе под нос, Филиппа растоптала одинокий подснежник и ничего не сказала. Я тоже молча, но осторожно переступила через растоптанные лепестки. Повисла тишина.

– А что с рекой?

Мы посмотрели на реку вдали. Она тянулась в обе стороны, и конца ей не было видно, а за ней висел белый туман, скрывавший другой берег.

– Как… примечательно, – настороженно произнесла я.

– Разве не очевидно?

Я ничего не ответила и нетерпеливо ждала ее объяснений. Она раздраженно вздохнула.

– Нужно перейти реку, чтобы попасть в место последнего упокоения.

«Вот как».

– Ты уже ее перешла, – заметила я, – когда тебя убила Моргана.

– Фредерик вернул меня.

Филиппа покосилась на меня и поджала губы, увидев мои широко распахнутые глаза и испытующий взгляд. Она фыркнула.

– Да, Селия. Скорее всего, из-за этого и возник водоворот. Сад здесь, видимо, временно. Если задержимся в нем, ветер усилится, река выйдет из берегов и унесет нас, и вот тогда мы умрем по-настоящему.

«Если хотим закрыть проход, Филиппа должна умереть».

С трудом сглотнув, я отвела взгляд и посмотрела на неспешные воды.