Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

иду и я. Где остаешься ты, остаюсь и я.

Он закружил меня в объятиях, не выпуская цепь. Михал зарычал, и Смерть широко улыбнулся.

– Он тоже тебя любит, да? Все они тебя любят. Какое же это счастье.

Однако его добрые слова совсем не вязались с голодным блеском в глазах и предвкушением в голосе.

– Твоя матушка так любит тебя, что, прибыв на Реквием, принесла жертву – в высшей степени благородную. Ты не поверишь, но она вызвалась помочь, когда одна ведьма согласилась остановить сердце одного вампира.

Он указал пальцем на Лу и Михала.

– Ничего нельзя получить просто так… – Теперь он указал рукой на Одиссу. – Чтобы заклинание сработало, нужно было остановить биение другого сердца. Живого. На время, разумеется… или нет?

Палец под цепочкой замер, и я невольно посмотрела на Михала и Одиссу, которые выглядели подавленными, а не разозленными. Но такого не могло быть. Смерть ведь лгал, так? Тревога кольнула грудь, но я не знала, было это чувство моим или Михала. Лу отняла голову от плеча Рида. Ее глаза были широко распахнуты, по щекам текла кровь. Она была растеряна.

В животе все сжалось.

– Это… неправда.

Я инстинктивно покачала головой, с трудом сглатывая от боли и ужаса. Смерть любил дергать за ниточки, лгать и всегда так делал – с той самой минуты, когда просунул руку через пентаграмму.

– Не было такого.

– Как же так! – воскликнул Смерть радостно. – Неужели никто тебе не рассказал? А ты не задумывалась, каким образом Михалу вырвали сердце и при этом не убили? Какой… кошмар.

С трудом выпрямившись, Лу прорычала:

– Не смей, сволочь!

Она наклонилась вперед, не обращая внимания на балисарду у груди. По лицу потекла кровь, мертвецы зарычали.

– Селия, мы не убивали твою мать, – заговорила она с жаром, отчаянием. – Мне нужно было остановить биение сердца, чтобы спасти Михала, но лишь на несколько мгновений. Твоя матушка вызвалась помочь… Она спала эти минуты. Когда я разбудила ее, она сказала, – Лу с тревогой посмотрела на мою мать, которая смиренно закрыла глаза, – что с ней все хорошо.

Смерть снова засмеялся, громко и зло. Ледяной холод разлился по телу.

Лу не слышала биение сердца моей матери так, как слышала его я. Она не слышала его медленный стук, хрип в ее груди. Я говорила себе, что ей было плохо из-за напряжения, бессонницы и потрясения – от чего угодно, но не от очевидного. Как она могла умирать? Как она могла умереть? Зло моего мира не должно было коснуться ее.

– Матушка, – выдохнула я. – Что ты наделала?

Она не открыла глаза.

– Я ни о чем не жалею.

– Ей хватило всего одного взгляда. Она сразу поняла, что ты любишь Михала, – вкрадчиво произнес Смерть. – Полагаю, принять решение было легко. Не могла же она рисковать счастьем своей любимой дочери. Ты ведь счастлива, Селия? Довольна своими решениями?

Руки Филиппы, стоявшей позади него, чуть задрожали. Она посмотрела на нашу мать с ужасом… На лице Михала тоже был написан ужас, как и на лицах Лу, Одиссы и Рида.

Смерть наконец выпустил цепь и пробормотал:

– Кажется, это нам больше не нужно.

Он опустился на колени и нежно взял мою мать за руку, поднял ее и поцеловал ей пальцы. Мне стало дурно, к горлу подкатила тошнота, но я подавила ее.

Как высока окажется цена? Сколько еще моим близким придется заплатить?

«Все».

Смерть отнял все.

– Ну что, проверим мою задумку? – спросил он меня. – Это ведь ты заманила меня сюда, Селия, и это было очень глупо с твоей стороны, но зато так ты сыграла мне на руку: привела сюда всех своих любимых. Видимо, это судьба. – Он хитро улыбнулся. – Начнем с твоей матушки?

– Зачем?

От страха мой голос зазвучал резко, и меня всю затрясло. Я вскинула руки. Михал и Одисса оказались рядом со мной. Мертвецы не двигались. Однако нам уже было не исправить содеянного. Ничто его не исправит, а я…

– Не могу я никого вернуть из мертвых! Я не знаю как…

Смерть совершенно безразлично кивнул на водоворот.

– Сейчас и узнаем.

Не удержавшись, я тоже посмотрела на бурлящие воды – на зловещую воронку – и, чувствуя холодный страх, вскочила на ноги. Если он убьет мою мать, смогу ли я вернуть ее? И если да, то что произойдет? Если Смерть прав и любовь была ключом, вся завеса рухнет, когда мы вернемся… если вернемся. Страх превратился в ужас.

«Я ведь тоже могу умереть. Все мы можем погибнуть, ибо Смерть не остановится, пока не одержит победу, пока не уничтожит саму жизнь».

Все происходящее превратилось в сущий кошмар. Будто камень, оно падало на дно водоворота, и Смерть привязал к нему нас всех.

Словно прочитав мои лихорадочные мысли, Михал успокаивающе погладил меня по спине. Его ярость не улеглась, но смягчилась смирением. У него возникла какая-то идея. Однако я не смогла на ней сосредоточиться.

– По идее, ты должна пройти через водоворот и вернуть свою мать невредимой, ведь ты же любишь ее. Предполагаю, что это как-то связано с ее душой или, может, с твоей. Не могу знать наверняка, своей-то у меня нет. А теперь нет смысла откладывать неприятное.

Он повернулся к моей матери.

Матушка хотела что-то сказать, но Жнец нежно провел пальцем по ее щеке. И ее сердце… кольнуло от его прикосновения. Замерло.

Нет.

– Нет!

– НЕТ!

Закричали мы вместе с Филиппой, а Смерть посмотрел на нас со зловещей улыбкой и отнял палец от лица нашей матери. Ее сердце снова кольнуло. Два, три, четыре раза. Филиппа, поспешно шагнувшая к нам, застыла, как и я, как и весь грот, – мы прислушивались к биению ее сердца, отсчитывая каждый удар.

– Или, может, – ликующе протянул Смерть, – кто-то еще хочет занять ее место? Я ведь тоже руководствуюсь разумом. Если предпочитаешь кого-то другого, я с радостью пощажу твою мать. Она тоже станет Невестой и в остальном будет ничуть не хуже тебя, а может, даже лучше. Уж точно здоровее. – Он расплылся в злобной ухмылке, едва не расколовшей его лицо надвое. – Что скажешь, Селия? Кого выберешь?

В мгновение ока наше бедственное положение превратилось в настоящую катастрофу.

Филиппа посмотрела на меня, и в ее глазах вспыхнул огонь. Я знала ее всю жизнь и ни с чем не спутаю этот взгляд – она хотела, чтобы я выбрала кого-то другого. Кого угодно, лишь бы спасти нашу мать. Я могла бы выбрать Лу, Рида, Жан-Люка, Одиссу… Михала. Он сжал ткань моего платья – лучшего