Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

тяжело дыша.

Потом с силой выдохнул:

— Ну ты и сукин сын, Койот. Даже умереть нормально не можешь!

— И я рад вас видеть, Сергей Сергеич, — позволил себе слабую кривую улыбку.

— А я вот пока не решил, рад я или у меня прямо сейчас инфаркт случится от твоих фокусов.

Он перевел тяжелый взгляд на Алену. Потом посмотрел вниз, на Мару.

— Это у тебя… собака? — прищурился он.

— В Тумане подобрал. Пока собака, но не всегда такой бывает.

— В Тумане… — Он тяжело вздохнул. — Ты не перестаешь меня удивлять, Койот. Я даже боюсь спросить, какой она бывает…

Мара подняла голову, иллюзия дрогнула, и она посмотрела на старшего распорядителя умными, пронзительно-зелеными глазами рыси.

— Не спрашивайте, — посоветовал я. — Спать будете хуже.

— Поздно. Я уже давно плохо сплю, — Боров махнул рукой в сторону кухни. — Пойдем поговорим.

Мы уселись за стол.

— Итак, — Боров вопросительно посмотрел на меня, — еда есть, вода есть, аптечка тоже. Рассказывай. Все — от начала и до конца.

Я коротко рассказал ему о своих приключениях в последние дни, стараясь опускать подробности. Про Волконских, про то, что Алена — моя родная сестра и что я умыкнул ее из-под носа братьев. Про смерть Самойлова под окнами моей квартиры и про умирающего в Москве князя. Но про то, что я, скорей всего, главный наследник рода по завещанию, говорить не стал.

Боров слушал молча, не перебивая, а когда я закончил, он долго барабанил толстыми пальцами по столешнице.

— Значит, ты не просто вляпался, Миша, — сказал он наконец, глядя мне прямо в глаза. — Ты вляпался по-княжески.

— Сами говорили, Сергей Сергеевич, у меня талант к таким вещам.

— Ну, главный твой талант — это выживать там, где нормальные люди ложатся и помирают.

Он достал из кармана пачку сигарет, посмотрел на Алену, смял пачку в кулаке и убрал обратно.

— О том, что ты жив, я никому не говорил. Вообще никому. Пономарев сразу дал понять, что делать этого не надо. Уведомление о твоей гибели в Гильдию пришло по всем официальным каналам. Для империи Михаил Рощин погиб на маршруте «Госэкспресса», разорванный скеггами. В архив Гильдии я запись пока не внес.

— Почему?

— Рука не поднялась, — буркнул он, отводя взгляд. — Дурацкая причина, знаю. Но после всего, что про тебя рассказывали пацаны, после того вожака баргестов… Решил подождать пару дней. Мало ли. И вот, пожалуйста, как в воду глядел. Приперся.

— Спасибо, Сергей Сергеич.

— Не за что. Пока ты мертв, тебе проще жить. Смешно звучит, но так и есть.

Я помолчал, но все же должен был задать вопрос, который крутился в голове всю дорогу от Москвы.

— Шелест в городе появлялась? — мой голос прозвучал суше, чем я планировал.

— Нет, — ответил он, не скрывая своего удивления. — И это очень странно. После твоей официальной «смерти» я думал, Мила первая ко мне в кабинет примчится, дверь с петель снесет или хотя бы позвонит.

Внутри все стянуло ледяным обручем. Я вспомнил холод в ее глазах и толчок в спину.

— Не появлялась совсем?

— Совсем. Ни в Гильдии, ни в своей квартире. По крайней мере, мои люди ее не видели ни разу.

Боров прищурился, явно заметив, как побелели костяшки моих пальцев.

— А ты чего так напрягся, Койот? Хотя постой, я понимаю, что ты переживаешь, вы же вроде не разлей вода стали после того тульского дерьма. Но вы же вместе на «Госэкспрессе» были. Что там случилось?

Алена тревожно посмотрела на меня. Мара тоже подняла голову.

Я медленно выдохнул, заставляя себя расслабить руки.

— Хочу сначала сам у нее спросить, когда встречу.

Боров молчал несколько долгих секунд. Он явно понял, что между ней и мной что-то произошло, но давить не стал.

— Понял. Точнее, ни хрена не понял, но пока лезть не буду. Думаю, сами разберетесь.

— Спасибо.

Мара тем временем, окончательно устав от разговоров, подошла к пластиковой миске, которую Боров заранее поставил на пол. В ней лежали крупные куски сырой говядины. Рысь осторожно понюхала мясо, фыркнула и принялась есть с аристократическим достоинством.

Боров посмотрел на нее, потом на меня и нервно сглотнул.

— Я все же спрошу для личного спокойствия. Она людей ест?

— Да вроде не должна, — хмыкнул я.

— Очень обнадеживает, Койот, — проворчал тот. — Прямо успокоил.

— Она понимает, что можно, а что нельзя.

«Можно, если они враги», — отозвалась Мара в моей голове.

— Не сейчас, — вслух пробормотал я.

Боров устало потер лицо широкой ладонью.

— Ладно. Я, пожалуй, действительно не хочу знать, что это за тварь.

Он грузно поднялся из-за стола.

— Отсиживайтесь здесь пару дней. Пономарев выйдет на связь — будем думать, как вас выводить дальше. Еду и все необходимое будет приносить мой человек — это тот водитель, что вез вас сегодня. Условный стук ты слышал?

Я кивнул.

— Хорошо. Дальше сами должны понимать, что из квартиры лучше не выходить. Телефоном пользоваться только этим, — он кивнул на старый дисковый аппарат. — Но лучше вообще не пользоваться, звонить вам никуда пока не стоит. Ваши мобильные выключить.

— Уже сделали.

— Хорошо.

Он задержался у двери, положив руку на замок, и я невольно вздрогнул: во взгляде, обращенном ко мне, была искренняя тревога.

— Койот, слушай меня очень внимательно. Пока ты мертв, у тебя есть фора. Но если Волконские или их ищейки поймут, что ты жив и находишься здесь… Рязань станет не убежищем, она превратится в мышеловку. И закрывай дверь.

Я закрыл за ним дверь на все замки и вернулся в комнату.

Алена медленно опустилась на старый диван, сняла очки с простыми стеклами и устало потерла переносицу. Ее плечи поникли.

— Значит, мы снова прячемся, Миша, — устало подытожила она.

— Да.

— И долго?

Я посмотрел на старый телефон и на сытую Мару, которая уже свернулась клубком у двери.

— Пока мертвые не понадобятся живым.

* * *

В особняке Волконских царил холод, от которого не спасали ни пылающие камины, ни толстые персидские ковры.

Дмитрий Александрович стоял в своем кабинете. В руках он держал стакан с виски, лед в котором давно растаял. На столе позади него лежали несколько раскрытых папок — доклады,