Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

в этом обычную отговорку, и была бы права. После флигеля Алена снова оказалась в положении человека, за которого все решают. Даже я только и делал, что велел сидеть и ждать.

— Научу, — ответил я. — Доберемся до Рязани, отдохнешь, и начнем. Только слушаться придется, даже когда покажется, что я заставляю заниматься ерундой.

— Если объяснишь зачем, буду слушаться.

— Тогда договорились.

Алена отпустила мой рукав и наклонилась к Маре. На спине рыси сквозь собачью шерсть проступали пятна. Сестра осторожно положила ладонь ей на бок, и Мара во сне подвинулась ближе.

За окном понемногу светлело. Я снова смог разглядеть деревья у дороги и только тогда заметил, что виски больше не давит. Пахло по-прежнему лекарствами, но тянувший снаружи запах гнили почти исчез.

Опасность значительно снижена

Маршрут стабилизирован

Я убрал сообщение и прислонился к стенке. Хотелось верить, что до города мы уже доедем без остановок. Москва осталась позади вместе с братьями, которые, возможно, уже искали нас на рязанском направлении. До них сейчас не было дела. Алена сидела рядом, Мара дышала ровно, а машины продолжали ехать. И это было главным.

Глава 17

До Рязани мы добрались уже в глубоких сумерках.

Последний участок пути через зеленую зону мы прошли без происшествий. Все были вымотаны после налета Туманных крысюков, а воздух в фургоне казался густым и пропитанным запахом крови со жженой шерстью.

Зеленый уровень держался ровно, золотая нить уходила прямой светящейся струной в белесую мглу, а караван шел медленно, но уверенно. Гнат не гнал машины, и в эфире стояло многозначительное молчание. Я словно чувствовал взгляд Сивого, хотя тот не мог смотреть на меня, сидя в головном броневике. Представляю, какую я дал ему пищу для размышлений.

Мара почти всю дорогу спала у ног Алены. Иллюзия дворовой собаки держалась, но временами снова истончалась, шла мелкой рябью, а движения даже во сне оставались пугающе смертоносными. Федосеич пару раз косился на нее, хмурился, беззвучно шевелил губами, но благоразумно молчал.

Алена после бойни с крысюками не проронила ни слова, но периодически сжимала мою руку, словно черпая в ней силу для противостояния окружающему нас Туману.

Рязань встретила моросящим дождем и запахом бензиновой гари. После Тумана город казался уютным и почти родным. Как странно складывается жизнь: еще недавно она точно была для меня чужой, теперь же, после столичного особняка Волконских и синей мглы, выглядела настоящим убежищем.

Караван въехал на гильдейский склад через неприметные боковые ворота. Грузовик сразу загнали под навес, к нему подошли хмурые грузчики и двое приемщиков с планшетами. Гнат быстро оформил бумаги, расплатился с охраной и магами, но нас с Аленой демонстративно не замечал.

Фургон тоже загнали под навес и начали выгружать. Пока шла разгрузка, мы стояли около него, и единственным, кто к нам подошел, был Сивый. Некоторое время он стоял молча, глядя на меня из-под кустистых седых бровей.

— Не знаю, кто ты такой на самом деле, Соколов, — наконец тихо произнес он, — и откуда у тебя такие таланты. Но если Боров тебя прикрывает, значит, не просто так.

— Бывает, люди ошибаются, — нейтрально ответил я.

— Боров редко ошибается в людях. А в проводниках — почти никогда.

Он помолчал, перевел тяжелый взгляд на спящую Мару.

— Вот видишь как… Сам ты какой-то мутный, и собака у тебя… не собака.

— У всех свои недостатки, Сивый, — заметил я.

Старый проводник хмыкнул, достал из кармана мятую папиросу, помял ее в узловатых пальцах.

— Ладно, помощник экспедитора, все равно ничего не скажешь. Но ты меня заинтересовал. Если еще раз встретимся в Тумане, я с тебя ответы потребую, отвертеться не выйдет.

— Возможно, — кивнул я.

Тот хмуро посмотрел на меня и, развернувшись, ушел.

Минут через десять к фургону подошел невысокий мужчина с каким-то серым и скучным лицом, в надвинутой на самые глаза кепке и неприметной серой куртке. Он окинул нас оценивающим взглядом.

— Соколов? Ларионова?

— Допустим. — Я инстинктивно положил руку на рукоять спрятанного под полой гладиуса.

— Я от Сергея Сергеича. Сейчас выходим из склада — только тихо, не через главный двор.

Я посмотрел в сторону Гната, который метрах в пятидесяти от нас разговаривал с грузчиками. Тот, словно почувствовав это, встретился со мной взглядом и еле заметно кивнул. Значит, все было согласовано заранее.

Вышли через заднюю дверь. Алена держалась за мою руку, по привычке изображая слабость, хотя ноги у нее действительно дрожали от усталости и нервного истощения. Проснувшаяся Мара шла рядом, с трудом удерживая собачий облик. Ей явно требовались долгий сон и нормальное мясо.

Мы прошли между высокими штабелями поддонов, мимо ржавых бочек и старых покрышек, потом — через узкую калитку в глухой кирпичной стене. За ней ждал старый ржавый фургон с облупившейся краской. Наш проводник сел за руль и вопросительно посмотрел на нас.

— Не стойте.

Алена остановилась перед открытой дверью, ежась от сырого ветра.

— Миша… Мы точно можем ему доверять? — прошептала она, косясь на водителя.

Я посмотрел на глухой двор, на мужика за рулем, на свинцовое небо над Рязанью.

— А какие у нас варианты? Если не ему, Алена, то в Рязани вообще никому.

Она судорожно вздохнула и забралась внутрь. Я запрыгнул следом, Мара скользнула последней.

Фургон медленно тронулся.

Ехали мы недолго, но водитель постоянно петлял по старым улицам, ныряя в темные арки дворов. Я почувствовал себя героем шпионского фильма, пытающимся сбросить хвост. Но, как я понял, хвоста не было, и это были просто меры предосторожности.

Мы остановились перед панельной пятиэтажкой расположенной судя по всему, где-то на окраине Рязани. Подъезд встретил нас запахом подвальной сырости. Мы поднялись на второй этаж, и водитель постучал в обшарпанную дверь — два коротких удара, пауза, еще один.

Замки защелкали. Дверь открыл Боров.

Он выглядел совсем по-другому, чем в своем кабинете. В простой клетчатой рубашке с закатанными рукавами, небритый, мрачный и явно не выспавшийся. Молча отступил в сторону, пропуская нас внутрь. Наш водитель заходить не стал и, обменявшись с Боровом парой слов, ушел.

Обстановка в квартире была спартанской. Крошечная комната с продавленным диваном, кухня с рычащим холодильником, старый дисковый телефон на тумбочке и скрипучий шкаф. На столе — пухлая аптечка и несколько плотных пакетов с продуктами.

Боров закрыл дверь на все три замка, повернулся ко мне и несколько долгих секунд просто смотрел,