Читать интересную книгу "Призрачная невеста - Шелби Махёрин"

и я впервые увидела такой огненный блеск в ее глазах.

«Какой-то абсурд!» – закричал мой разум.

Все зашло слишком далеко. Кто-то должен вмешаться. Однако когда я попыталась подняться, меня окутал едкий запах магии. Я не могла говорить, не могла шевелиться. Что происходит? Я бросила на Лу яростный укоряющий взгляд, но она только покачала головой и сползла по стене, едва не упав в обморок. Ее веки затрепетали.

– Прекрати сейчас же! – закричала зло Одисса. – Это ты забываешься, Михал, а не он.

Вампир задыхался и цеплялся когтями за руку Михала.

– Неужели? – тихо спросил Михал.

– Ты что, ничего не видишь? – Одисса широко распростерла руки, жестом указав на вампиров. – У тебя явно изменились приоритеты…

Он зарычал.

– Не вини за это Селию.

– О, это началось задолго до того, как ты влюбился в какого-то человека! – выплюнула она слово подобно оскорблению, и я, пораженная, на мгновение перестала сопротивляться чарам Лу. – Все началось с убийства Милы. На протяжении многих веков мы ревностно хранили наш остров в тайне, но из-за тебя – из-за твоей одержимости этими женщинами – о нас все узнали. Придут охотники. Может быть, не сегодня и не завтра, но однажды они наберутся смелости. Они придут и принесут с собой серебро и ненависть.

В наступившей напряженной тишине оживший мертвец застал врасплох какую-то вампиршу и впился когтями ей в запястье. Вампирша зашипела от боли и сломала руку мертвецу. Одисса скривилась.

– На острове ожили мертвецы.

Наклонив голову, Михал рассматривал ее. Рассматривал всех.

Я снова воспротивилась чарам, глазами умоляя Лу отпустить меня. Умоляя Дмитрия. Ведь Одисса сказала… правду только отчасти. Да, мертвецы ожили, но я ведь говорила ей, что Вечным нечего бояться. Если они будут вести себя благоразумно, пить кровь только с согласия других и не станут покидать остров, Жан-Люк не приведет шассеров. У него просто не будет причин, кроме…

Правда подступала медленно, будто подсознание ожидало, когда я все пойму.

«Кроме меня».

Я напала на Жан-Люка. Спровоцировала его дать отпор. Это я открыла тайну о Вечных, о Реквиеме и серебре. Это я вынудила Михала заявить о себе в прошлом месяце. Напряженность вампиров – их жестокость – были лишь из-за меня, и больше не из-за кого, но… что мне оставалось делать? Что оставалось делать Михалу? Мы пытались поймать убийцу, защитить невинных, отомстить за его сестру и…

Я перевела взгляд на прекрасное лицо Одиссы, от которой веяло смертельной опасностью.

«Если бы Дмитрий сам не нашел нас в Цезарине, ты бы стал его искать?»

Одисса отбросила личные убеждения и последовала за Михалом. Ради Реквиема она отбросила отчаяние, которое испытывала из-за жажды крови брата и его предательства, потому что Дмитрий был опасен и помогал Фредерику.

Михал отпустил вампира, и тот бессильно упал на пол.

– О чем ты, кузина? – спросил он тихо, но его голос прорезал тишину. Тени скрывали половину его лица. – Ты бросаешь мне вызов?

Одисса пристально посмотрела на него. Ее глаза сверкали, словно лезвие клинка, руки дрожали.

– Я не хочу этого.

– Уверена? – Все так же наклонив голову, Михал подошел ближе. – Я вижу, что не ты одна недовольна происходящем. Это ведь ты все спланировала? Устроила званый вечер и пригласила меня, так?

Одисса ничего не ответила. Михал улыбнулся, и по залу пробежал холодок. Волосы на затылке встали дыбом, и я сильнее забилась, пытаясь вырваться из чар.

«Пожалуйста, Лу. – Я не могла пошевелить даже пальцем. – Прошу, отпусти…»

– И все же я спрошу, – продолжил Михал, – кто защищал вас все эти годы? Кто предоставлял вам все необходимое?

Он сцепил руки за спиной и, не отрывая взгляда от Одиссы, обратился ко всем:

– Охотники, ожившие мертвецы… Они лишь мимолетный миг, а мы вечны. Пускай приходят. Мы разберемся с любой угрозой, как разобрались с другими.

Однако Одисса не отступила.

– Когда придут охотники, Селия не станет нам помогать. Ты готов устранить все угрозы до единой?

– Сейчас, – холодно сказал Михал, – самая большая угроза для нас – это ты.

Все замерло. Все стихли.

Хотя я пыталась пошевелиться – заговорить, закричать, броситься между ними, – я осталась неподвижна, пойманная в ловушку этого кошмарного мгновения, будто парила во сне. Все казалось абсурдным. Что сейчас вообще происходит? Я отказываюсь замечать ненависть во взгляде Одиссы, обращенном к ее кузену. Отказываюсь замечать отвращение в глазах Михала. Он покачал головой и, усмехнувшись, отвернулся.

– Как я и думал, – заключил он.

И она ударила.

Вонзила руку ему в грудь и сжала сердце. Михал полуобернулся, ошеломленно посмотрел на алый всплеск, и рот его приоткрылся.

«Нет!»

Я не поверила своим глазам, однако Одисса не остановилась, не дрогнула. Она резко отпихнула Михала, и он повалился на вампиров, а те в слепом ужасе разбежались. Вероятно, я кричала, все кричала и кричала, а мир передо мной рухнул. Михал ударился о стену, упал на пол и замер.

«Нет, не может быть!»

Я вцепилась в слова, в дрожащую всем телом Лу, которая что-то отчаянно шептала мне на ухо.

«Это невозможно! Вставай, Михал! ВСТАВАЙ…»

– Он больше не встанет, Селия, – тихо произнесла Одисса.

К своему ужасу, я поняла, что говорила вслух. Чары Лу наконец рассеялись. Однако я не пошевелилась, скованная ужасом. Одисса смотрела прямо на меня.

– Longue vie à la reine![5]

Глава 18

Le roi est mort[6]

«Да здравствует королева!»

Слова повисли в воздухе, застыли в тишине на мгновение – а может быть, на целую вечность. Казалось, время остановилось, а я все смотрела на Михала. Чуть ссутулившись, он лежал в одиночестве, закрыв рукой рану на груди, словно отказывался проявлять какую-либо слабость. Никто не подошел к нему. Никто не радовался его внезапному и трагическому падению. Все молчали. Вампиры, которые шипели и глумились еще несколько секунд назад, теперь застыли у стен, пригнулись и прятались в тени, ошеломленные и напуганные. Из разбитых бокалов капала кровь. Дмитрий до боли сжал мне плечо, а Лу с трудом задышала и напряглась, словно приготовилась бежать.

Мы ждали.

Мы все ждали, даже я – особенно я! Мы ждали и ждали, когда что-то произойдет, когда Михал поднимется и посмотрит на нас холодным, проницательным взглядом, насмешливо подденет нас, что мы так быстро приняли его смерть на веру. В любую секунду он вырвет свое сердце из рук Одиссы и вставит его обратно в грудь, а затем свернет ей шею. Бросит ее вместе с Леандром в клетку к мертвецу и заставит нас смотреть, как восставший