Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

в нашей голове. Посыпь порог в доме и не впускай никого непрошеного даже во сне…

– Даже Кирилла?

При взгляде на пакет голова пошла кругом. Костя говорил одно, но делал ведь совершенно иное! Пустые суеверия, чушь, говоришь? С чушью посыпанными порогами не борются! Мир окончательно разделился надвое, один навсегда остановился, а во второй пошёл вспять, и никакой из них уже не казался реальным.

– Вика, ты жива, а он погиб, это финальная точка невозврата. Живой Кир никогда не переступит твой порог, а мертвый до добра не доведет… Ну что ты так дико на меня смотришь? Я должен был сказать, что у тебя тяжелая депрессия, ты плохо справляешься с потерей, поэтому тебя мучают такие ужасные сны? Тебе кто угодно другой это скажет, не вижу смысла талдычить очевидное. Возьми соль, Вика, всё остальное ты уже точно перепробовала.

Он настойчивее протянул пакет, на этот раз она взяла и крепко сжала его. Успокоившись, Костя вернулся в свое кресло, помолчал недолго, внимательно изучая ее.

– Давай фильм посмотрим? Киру нравилось, он говорил, что у меня как в кино, только уютнее… Не умею я хорошо говорить, только слушать.

– Умеешь лучше, чем ты думаешь. – Вика не нашла сил улыбнуться, когда на глаза навернулись слезы.

Это совсем не то, что с Катей. Подруга болтала без остановки в попытках отвлечь ее, показывала дурацкие ромкомы, которые любила прежняя Вика, но новой было до одури тошно смотреть на чужое счастье. А здесь… Несмотря на треснувший мир и пакетик соли в руках, она была хотя бы на полшага ближе к Киру.

Странная поездка, еще более странный вечер, всё в тон ее странной не-жизни.

– Давай, – просто согласилась она.

Костя включил какой-то незнакомый мрачный сериал с «Нетфликса», и они полночи в молчании глядели на экран. Теплее на душе не становилось, но бешеная скачка безумных мыслей о Кире остановилась хотя бы ненадолго. Тени, плясавшие по стенам, были совсем иные, совсем не страшные, а Костина тишина баюкала.

– Спасибо, мне пора. – Вика поднялась, когда время перевалило за два часа ночи.

Он тоже поднялся и, неловко глядя на свои носки, сказал:

– Ты звони, не пропадай, хорошо?

– Договорились.

Но когда за ее спиной закрылась дверь, ужас, ставший ее новой реальностью, вновь медленно отворил двери в разум. Пакет с солью она выкинула в мусорный бак у подъезда.

И уже не видела, как вновь загорелись Костины глаза, когда он отставил пиво, притянул поближе остывшую чашку двойного эспрессо, чтобы прогнать остатки сна, вывалил бумаги назад на стол и развернул на весь экран карту с камерами города.

* * *

Закат застал Кира на полу. Прошлой ночью сил дойти до кровати не хватило, несмотря на то что он в одиночку осушил половину холодильника, когда вернулся в логово. Надорванный, недопитый пакет с кровью до сих пор был в его руке, с ним в обнимку Кир и уснул вчера.

Открыв глаза, он снова начал пить. Страх оказаться голодным не отступал, а блаженство, которое прежде дарила кровь, благодаря Дамиру, казалось, навсегда покинуло его. Никакого удовольствия и даже банального насыщения Кир уже не мог испытать – с каждым глотком он вспоминал скрюченного монстра, готового без разбора забирать невинные жизни. Чудовище, которое он больше никогда не выпустит на свободу, и если блаженство во время еды стало его платой, то пусть так, она не столь велика.

Останется ли он человечным, если будет вовремя пить кровь и держать в узде все темные желания мертвого тела? Кир не стал врать себе, что после прошлой ночи они испарились без следа – какую бы болезненную прививку ни сделал ему Дамир, он оставался тем, кем поднялся из могилы. Но все картины алого безумия померкли, потеряли краски и уже не вызывали того непередаваемого трепета внутри.

Остался ли он человечным, жива ли внутри крупица того света, за который еще стоило держаться? Ответа на этот вопрос по-прежнему не было, зато Дамир дал ему другой ответ, не менее важный. Теперь Кир точно знал, что он скорее умрет, чем поддастся жажде. В кромешном мраке посмертия это уже было неплохо.

Он бросил опустевший пакет и поднялся. Костина толстовка была безвозвратно испорчена: кровавые разводы въелись в серую ткань, загубили последнюю вещь, напоминавшую о друге. Вчера он совершенно не заботился о чистоте одежды, он пил так много, как мог, старался насытиться на тысячелетия вперед, чтобы отдалить момент, когда безумие жажды вновь постучится в двери. Когда-то он мечтал, что всё вокруг будет залито кровью, но теперь…

Кир с отвращением и горечью снял грязную одежду, но рука не поднялась выкинуть. Он аккуратно сложил и убрал толстовку в шкаф, на видное место. Где-то в глубине души убедил себя, что его друг еще рядом – не на поверхности, в двух десятках непреодолимых километров мира живых, а здесь, с ним, смотрел укоряюще на алые разводы и морщился, но привычно молчал.

В том же шкафу обнаружилась новая одежда, по виду даже неношеная – и вся как на подбор черная. Два плаща, несколько кофт и водолазок, джинсы, футболки. В логове черный цвет преследовал его повсюду, не как дань моде или чувству мрачного стиля из вампирских саг нулевых, а как самое практичное решение для подземных тварей, постоянно имеющих дело с кровью. Белую блузу носила только Дарья, но она так лаконично смотрелась на строгой девушке, что не бросалась в глаза ярким пятном, и сомнений не было – она не испачкает ее и каплей.

А еще цветное носила Яра, но она и не была упырицей. Кем же тогда она была? Еще один вопрос повис без ответа. Кир так и не узнал ничего о ведьмах, о Ярине и о причинах, почему она тоже жила с ними под землей. Здесь ее не держала ни привязанность, ни сострадание, ни любовь. Уж в ком, а в ней человечности он не видел и грамма, мертвые упыри на фоне Яры казались живее всех живых.

Он надел первую попавшуюся водолазку, натянул ворот до самого подбородка и вышел на яркий свет неоновых ламп коридора. Сидеть одному сейчас было невыносимо.

Его желание исполнилось мгновенно в виде быстро идущего мимо Никиты, с которым они едва не столкнулись.

– О, Кир, переоделся наконец-то! Готов на выход?

– Выход? – Он нервно вздрогнул. Если ему снова предложат охотиться, придется проверять легенду с осиновыми колами раньше, чем он дождется развязки с жар-птицей. Второй дубль вчерашнего эпика ему не пережить.

– Ну да, мы хотели с ребятами