Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

больше нравишься, – вдруг Дамир улыбнулся в ответ. – Где твои ужимки, вечные сомнения и страдашки? Ах, я стал монстром, ах, я скоро сдохну, всё бессмысленно!

– Что тебе нужно, упырище? – Улыбка на лице стала восковой. Кир напрягся, готовясь отражать атаку, которая непременно должна последовать дальше. – Может, ты и сильнее меня, но я точно быстрее. И я не настроен на разговоры.

– Тогда пошли есть – Дамир отодвинулся, пропуская Кира вперед.

– Так просто?

– А зачем усложнять? Идем наверх, там много теплой еды. – Он протянул руку к двери в приглашающем жесте. – Но ты меня очень разочаруешь, если по дороге позаришься на охлажденные консервы.

Кир терзался недолго. В чем бы ни был план этого ублюдка, наверху справиться с ним будет проще. Поэтому он пулей ринулся к выходу, Дамир не отставал.

В туннелях Кир едва не заплутал и даже успел подумать, что в этом и был план, но потом впереди замаячил свет раскрытой кабины лифта. В диком, радостном предвкушении он поднимался наверх, уже представляя, как красиво кровь будет переливаться в оглушительно белом свете коридоров торгового центра, как зальет стеклянный пол…

Но двери распахнулись, и Дамир за руку потянул его дальше. Захваченный сладкими грезами, Кир почти не сопротивлялся. Они покинули здание, морозный ноябрьский воздух принес десятки новых, упоительных ароматов живых людей. Еще две недели назад Кир не чувствовал так остро, зато теперь мог точно сказать, сколько человек находилось вокруг него в радиусе двухсот метров, и даже назвать их пол. Кровь мужчин и женщин пахла по-разному, но в равной степени маняще.

Они вышли в Александровский сад – небольшой сквер у стен Кремля – и замерли у пустующей лавки. Дамир расправил полы плаща и сел, демонстративно расслабившись.

– Это гораздо лучше, чем кровь из пакетов. Твое сердце будет стучать минут десять или больше, если повезет, – сказал он, закуривая неясно откуда взявшуюся сигарету. А потом добавил совсем тихо: – Будешь совсем как живой.

Кир огляделся, примеряясь. Рядом с ними, на соседней лавке, веселилась компания подростков. Трое парней и две девушки курили новомодные вейпы и смеялись. Он принюхался и поморщился: чуткое упыриное обоняние подсказывало, что это та еще дрянь. Чуть поодаль прогуливалась молодая пара, держащаяся за руки, девушка сжимала букет роз. Запах напомнил тот, что до сих пор стоял в его комнате, и Кир снова отвернулся. Компания иностранцев с экскурсоводом замерла вдали у Вечного огня. Их было очень много, и они все пахли чужой страной. Но ведь кровь везде одинаковая, правда?

Еще одна компания подростков с шумом приближалась к их тихому укрытию. Этих было человек десять, они источали дичайший аромат фастфуда, в руках сжимали пакеты из ближайшего макдака.

А потом еще люди. Еще и еще…

Будешь совсем как живой.

Кир опустился на лавку, и вены обожгло сильнее. Он поморщился и еле сдержал стон.

– Знаешь, Кир, ты прав, – заговорил Дамир, который всё это время не сводил с него взгляда. – Мы не поэтичные вурдалаки. И не западные вампиры. Мы очень отличаемся от них. И ты уже знаешь чем.

Красные, кровяные пятна перед глазами превратились в сплошную пелену, за которой он с трудом мог видеть. Лишь проходящие мимо силуэты, стучащие внутри них сердца. Такие живые, притягательные. Ждущие, пока его зубы прорвут тонкую пелену кожи, когти раскроют костяную клетку, и он сполна…

– Мы можем съесть человека целиком. Вот почему ты видишь такие красочные картины в воображении – новое тело подсказывает тебе, как насытиться. Подсказывает, где настоящее наслаждение посмертия.

Дамир возбужденно шептал, и его голос прорывался сквозь пелену, отдавался эхом в голове, и рот наполнялся слюной.

Кир ухватился за деревянные перекладины и сжал их так, что они хрустнули под пальцами.

– Пока еще свежая, бурлящая кровь течет по твоим пальцам, разгоняет сердце, ты можешь вонзиться в мягкое мясо. Слаааааденькое, – протянул Дамир. – И еще минут десять твое сердце будет упоительно тук-тук, тук-тук.

И будешь совсем как живой.

Кир в последний раз окинул туманным взглядом людей вокруг. В саду повсюду была подсветка, и мягкие тени деревьев гуляли по брусчатке. Он всего в шаге от небывалого блаженства, от самого желанного на свете… Тело жгло невыносимой болью, казалось, еще мгновение, и вены лопнут от муки. Долго он так не протянет.

Поэтому Кир рванул. Он стартовал с лавочки как бывалый спринтер, не заботясь о том, что подумают люди вокруг – в их жизни он станет едва заметной тенью, мелькнувшей в уголке глаза, и только он сам будет знать, как близко они были к смерти в эту секунду. Он бежал вперед, не разбирая дороги, не думая о Дамире, со всей скоростью, на которую было способно новое, омертвевшее тело. Мелькали люди, вспышки, витрины. Огни Никольской, сверкающая громадина «Детского мира», шум оживленной пробки на трассе. Кир бежал так быстро, словно мог убежать от самого себя.

А вены продолжало жечь, кровавые видения перед глазами стали настолько навязчивыми, что ему казалось, он скользил не по асфальту, а алые реки несли его ноги к берегу спокойствия, где однажды всё будет хорошо. Блаженно, сыто и склизко, от развешанных повсюду желто-розовых гирлянд кишок.

Яркие широкие проспекты сменились темными улочками, где почти не было людей. Редкие гуляки шарахались от его быстрой тени, матерились и крестились вслед, но Дамира он так и не слышал. Неужели оторвался?

Силы окончательно покинули его у маленького пруда. Тусклый свет фонарей, брызжа на грязной воде, расходился неровными разводами. Кир рухнул прямо на жухлую траву и только тогда с трудом узнал Чистые пруды. Здесь было гораздо тише, чем на площади у логова, и он мог бы разобрать каждое слово редких прохожих, непонятно что забывших в сквере посреди ночи. Мог бы, но стук их сердец заглушал всё.

Он слышал, как живительная кровь бежала по венам и артериям, как манила его своей доступностью, словно дешевая шлюха в дорогом наряде с чужого плеча. Она обещала райскую ночь, она была умопомрачительна и безумно хороша, пока голод точил страстью его безжизненное тело. Так близко, всего несколько шагов – и он сможет вонзить давно зудящие клыки в беспомощную шею, забрать чужую жизнь, чтобы ненадолго вернуть себе собственную. Как это будет прекрасно!

А потом он омоет еще кровоточащее тело в мелководье, растратит часть крови, чтобы окрасить серую воду, уйдет на глубину и в последнем танце вспорет внутренности, блаженно смакуя, доест всё без остатка и поднимется наверх с пустой одеждой, которую оставит прямо здесь, на берегу. Поднимется, чтобы поймать и