Читать интересную книгу "Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз"

вся компания вурдалаков замерла и повернулась к ним. – И я не человек, и не пытаюсь им прикидываться. Зачем бы нам? Тут только одно правило – не попасться, ну так камеры мы выключили. И двери сейчас зашторим, обедать пора…

Влад повернулся как раз в тот момент, когда внутрь вошла Дарья. Она сразу оценила обстановку: потерянно-несчастное лицо Кира, возбужденно горящие глаза остальных вурдалаков и полнейший бардак вокруг, но лишь устало покачала головой.

– Опять рядом с логовом буяните, остолопы.

– Да ну тебя, не нуди, – шутливо фыркнул Влад. – Сейчас жалюзи опустим, и никто не увидит.

– Присоединяйся, Дарья!

– Свеженький обед, еще не остыл.

К своему ужасу, Кир понял, что она перевела взгляд на шею одной из девушек. Он закрыл глаза и замер, потому что ни бежать, ни бить попросту не мог. Хотелось убедить себя, что вокруг происходит какой-то фантасмагоричный сон, что всё нереально и надо бы проснуться в другой жизни, но слова Влада так и стучали в голове. Смерть выбрала за него, в какой реальности теперь существовать, и право голоса никто уже не вернет. Он так и будет стоять посреди магазина памятником своим идеалам, которые теперь нечем подкрепить, а вокруг разверзнется алая бездна… Потом идеалы падут, а он вытащит проклятые клыки и присоединится.

Чья-то рука снова сжала его локоть, так сильно, что Кир едва не застонал от отчаяния.

– Пойдем, они будут есть. Тебе пока лишнее, – сказала Дарья и потянула к выходу.

Кир со страхом открыл глаза, но оборачиваться не рискнул. Запах чужой крови уже достиг ноздрей, но пока не вызвал ни желания, ни отвращения. Кровь просто пахла, пока Кира за руку выводили в оживленные коридоры торгового центра. С хлопком за их спинами опустились жалюзи, скрывая толпу разгулявшихся упырей.

– Они их убьют? – Он сам не понял, почему ответ так сильно волновал его. Оттого ли, что Кир мог спасти этих несчастных, но не стал? Или потому, что какая-то крохотная, но мерзейшая часть его мечтала присоединиться? Урок прошлой ночи был качественный, но где гарантии, что его достаточно?

– Нет, они никогда не убивают, просто едят и отпускают. Но я думаю, это не лучшее зрелище для тебя сейчас, – спокойно ответила Дарья и выпустила его руку. – Пойдем на поверхность, подышим закопченным воздухом?

– Нет! – тут же вспыхнул Кир. Воспоминания о прошлой ночи не сулили на улице ничего хорошего. Уж лучше он останется здесь, в ярком свете ламп и витрин, и всё же попробует представить себя живым, ненадолго. Ну или хотя бы человечным.

– Тогда кафе, – безапелляционно заявила Дарья, развернувшись в противоположную сторону. – Не люблю попусту здесь болтаться. Шумно, людно, отвратительно пахнет.

Кир кивнул не задумываясь и просто пошел за ней. Они влились в поток, идущий наперерез другому потоку, плывущему мимо третьего. Чужие голоса и смех облепили со всех сторон, как паутина в давно забытом склепе, но сейчас, даже касаясь его лица, она едва ощущалась. Паутина чужих жизней сходила с него как вода, а он высыхал с невероятной скоростью. Сколько еще шагов спустя он окончательно признает, что, сколько бы ни было людей вокруг, его мир поменялся, и пирующие упыри стали единственной реальностью, а всё остальное – чужая мишура?

Дарья прошла дальше, углубилась в мрак небольшой кафешки и выбрала одинокий столик в углу. Официант не успел подойти к их столу, как на ходу развернулся и сменил направление, словно перестал замечать новоприбывших. Всего один мимолетный взгляд Дарьи – вот кто в идеале усвоил контроль сознания.

Вместо восхищения Кир плюхнулся за стол и уронил голову на руки перед собой. Еще месяц или два – и он сможет так же, но перспектива не радовала.

Вот бы поганая горящая птица забрала эту недожизнь в пекло.

– Почему, Даш? – спросил он, не поднимая головы. И даже так ощутил окатившую его волну раздраженного презрения. Дашей ее не рисковал звать даже Паша, хотя ему бы она, наверно, простила. Но вот прямо сейчас Киру было наплевать, и спустя несколько тягучих мгновений Дарья вздохнула и смирилась – какой толк бить упавшего, который и не станет подниматься.

– Знаешь это тупое желание бедняков наказать богатых? Особенно острое оно у тех, кто так или иначе выбрался из нищеты и получил власть. Им кажется, что надо воздать по заслугам всем, кто всё имел, но с ними не делился, что они однозначно виновны просто как факт.

Кир не знал. Это было так глупо и бездарно, что он даже не попытался понять, о чем шла речь. Где-то в другой жизни он еще мог представить и согласиться, что Дарья права, хотя сам никогда не испытывал подобного. А теперь это всё казалось таким далеким и бессмысленным, что даже спорить не хотелось, а принимать на веру он не стал. Промычал что-то неразборчивое, и сам не понял, что выдал его рот.

– Иногда наказывают не за богатство, – тише продолжила Дарья, – а за то, что остались живы. Когда ты чувствуешь лед своих рук, вены бледнеют и больше не видны под кожей, а легкие ссыхаются без воздуха, ты злишься на тех, кто еще ходит беззаботно под солнцем и не разделил свою жизнь на до и после в холодной могиле. И вот это самое гадкое, некоторым крышечку совсем срывает.

Кир поднял голову и прямо посмотрел на нее. К сожалению, теперь стало понятно.

– Я не хочу наказывать живых за то, что я сдох.

– Ну и молодец, – сухо кивнула она. – А когда перестанешь наказывать за это себя, станешь совсем умничкой.

– Я не… – Конечно, Кир тут же осекся, спорить было не только опасно, но и совершенно глупо. Потому что спорить пришлось бы в первую очередь с той разумной частью себя, которая только что согласилась с Дарьей. И Кир сказал первое, что пришло на ум: – Я не хочу становиться как они.

– Ведь молчаливое осуждение такое человечное, да, Кирилл? Постоишь рядом в белом пальто или как это у людей принято. Их осудишь, потом себя, вот и полегчало на душе.

– Куда ни плюнь, везде не прав, – беззлобно фыркнул он, а Дарья даже усмехнулась. – И что же мне тогда делать-то?

– Моего совета хочешь? Начинать жить своей головой.

– А я чужой живу, что ли?!

– Да ничьей ты не живешь, – снова вздохнула Дарья. – Так, плаваешь, барахтаешься, эмоционально реагируешь. Я понимаю, у тебя адаптация и всё такое, но когда-нибудь пора будет и жить. Даже свою смерть невозможно оплакивать вечность.

Кир еще хотел что-то возразить, но взглянул в ее серьезные глаза