Читать интересную книгу "Наследник Тумана том 2 - Сергей Витальевич Карелин"

подозрением посмотрел на сестру.

— И ты, конечно же, знаешь эту формулу?

— Примерно. Основа везде одинакова. — Алена взяла у Милы камень и, внимательно рассмотрев его, кивнула. — Да, это камень клятвы. Так что все есть, но главное, чтобы она сама понимала, на что идет, и искренне принимала условия договора. Магия Крови питается намерением не меньше, чем самой кровью.

Я Перевел тяжелый взгляд на Милу.

Та стояла бледная, дрожащая от холода, но не пыталась оправдываться или броситься ко мне на шею с мольбами. Она просто ждала моего решения, приняв свою участь.

И от этого покорного спокойствия становилось только хуже. Свирепая, обжигающая ярость внутри требовала выхода. Перед глазами снова, в сотый раз за эти дни, появился искореженный салон бронеавтобуса. И ее идеально спокойное лицо в ту секунду. Пустые глаза перед точным ударом под ребро.

«Прости, Койот. Так было нужно».

Челюсти сжались так, что скрипнули зубы. Медленно, неохотно я опустил ствол пистолета, но в кобуру убирать не стал.

— Делай, — выплюнул одно короткое слово.

Мила судорожно выдохнула и молча, не делая резких движений, опустилась на корточки, поднимая с линолеума принесенный ею нож. Поддернула мокрый рукав куртки, обнажив бледное запястье, и без колебания провела лезвием поперек своей ладони. Красные капли упали на пол. Она развернула нож рукоятью ко мне и протянула окровавленную руку вперед.

Я засунул пистолет за пазуху, взял нож и сделал такой же надрез на своей левой ладони. Моя кровь смешалась с ее кровью на лезвии, прежде чем я отбросил нож в сторону.

Алена подошла вплотную к нам и первым делом узнала настоящее имя нашей гостьи, после чего начала ритуал. Голос ее слегка дрожал, но слова она произносила четко, чеканя каждый слог, словно они обладали физическим весом:

— Кровь к крови. Воля к воле. Слово к слову. — В комнате вдруг стало ощутимо холоднее. — Людмила Майорова, называемая Шелест, отдает свою жизнь и свою суть в залог Михаилу Рощину, называемому Койотом. Если она сознательно предаст его, если поднимет на него руку с намерением причинить вред или убить, если станет причиной его смерти по злой воле или умыслу — кровь взыщет свой долг. Ее сердце остановится, ее дыхание прервется, ее жизнь истечет.

Мила, не отрывая взгляда от моих глаз, хриплым эхом повторила за ней каждое слово. Без запинки, без дрожи в голосе. Она произносила приговор самой себе.

— Дай ей руку, — скомандовала Алена, положив на мою ладонь камень.

Я шагнул вперед, и Мила положила свою руку поверх камня. Как только наши раны соприкоснулись, тот вспыхнул багровым светом.

Боль пришла мгновенно. Казалось, будто по моим венам от кисти до самого сердца пустили невидимую раскаленную проволоку с сотней мелких шипов. Я стиснул зубы, чтобы не застонать, когда мышцы руки свело судорогой, но ладонь не отнял. Мила побледнела еще сильнее. Она терпела молча, лишь на шее вздулись вены.

Свет пульсировал в такт нашим сердцам, затем резко мигнул и погас, а вместе с ним растаял и камень. Система, до этого находившаяся в фоновом режиме, тут же взорвалась перед глазами уведомлением:

Внимание! Внешнее магическое воздействие зафиксировано

Тип воздействия: Ритуал Крови (Клятва Подчинения)

Связь успешно установлена

Статус: вы являетесь Доминантом связи

Угроза носителю: отсутствует

Мила медленно разжала пальцы и убрала руку. Я посмотрел на свою ладонь. Надрез, который только что сделал, уже потемнел и стянулся, словно кровь запеклась мгновенно, оставив лишь небольшой шрам. У Милы на руке был точно такой же.

Я отступил на шаг, вытирая остатки крови о штанину, и убрал пистолет в кобуру.

— Клятва принесена. Теперь, — сказал, скрестив руки на груди, — говори. Я хочу знать все. От начала и до конца.

Она прикрыла глаза, прислонившись спиной к косяку двери, словно у нее больше не было сил стоять прямо.

— Это началось еще ночью, в Коломне… — Ее голос был тихим, надломленным. — Меня перехватили люди Дмитрия Волконского. Не прямо на станции — они не хотели лишних свидетелей. Меня взяли в переулке у гостиницы. Профессионалы. Без шума, без лишних движений. Они знали, где я остановилась. Знали про тебя, про наш маршрут. Они знали про нас вообще все, Миша. Каждую мелочь.

— И? Что они предложили? Золотые горы?

— Они не предлагали денег. — Она горько усмехнулась. — Такие люди не покупают тех, кого могут заставить. Они просто показали мне фотографии.

Мила судорожно сглотнула, ее глаза наполнились непролитыми слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать.

— Моей матери и младшего брата. Они живут под Рязанью, в небольшом поселке. Ты его не знаешь и никогда не видел. Ему всего семнадцать, Миша. Он в техникуме учится, хочет стать механиком. Мать тяжело больна, она почти не встает, а он за ней смотрит, пока я по Туманам мотаюсь, чтобы оплачивать ее лечение. На этих фотографиях… Они были сняты через снайперский прицел. Перекрестие оптики на груди моего брата, когда он выходил из магазина. Перекрестие на окне нашей кухни, где сидела мама.

В комнате снова стало тяжело дышать. Я молчал, переваривая услышанное. Волконские. Мрази, не знающие ни чести, ни границ.

— Они сказали, — Мила подняла на меня взгляд, полный неприкрытой, звенящей боли, — что, если я не выполню их приказ, Димку и маму убьют. Но не быстро, не сразу. Сказали, что сделают это так, чтобы я успела об этом узнать, чтобы услышала, как они кричат. А только потом возьмутся за меня. Это были не пустые угрозы, Койот. Я видела глаза человека, который мне это говорил. Для него это была просто рутина.

— Их приказом было убить меня? — Мой голос прозвучал глухо.

— Да, — она сказала это без попытки смягчить правду или увильнуть, — они приказали сделать это именно во время движения.

Алена за моей спиной сжала сковороду так сильно, что костяшки пальцев хрустнули. Мара снова тихо, угрожающе зарычала.

— Они все просчитали, — продолжила Мила. — Я должна была дождаться атаки тварей. Дождаться хаоса, когда никто не будет смотреть на нас. Ударить тебя и выкинуть наружу. Чтобы для всех — для охраны Госэкспресса, следователей, Гильдии — все выглядело как трагическая смерть в Тумане. Проводника вытащили твари. Никто не стал бы проводить расследование. Идеальное убийство.

— И ты выполнила приказ, — констатировал я.

Констатация факта резала не хуже лезвия.

Она закрыла глаза на долгую, мучительную