Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

была дверь, я постучался и вошел. Маленькая квартира в две комнаты: стол, венские стулья, железная кровать под серым одеялом, на подоконнике пыльная герань. Жилье конторщика средней руки, каких на Пристани сотни. Отличалось оно от такого жилья одним: из окон просматривался весь переулок в оба конца.

У окна стоял человек лет тридцати, в штатском. Серая тройка, крахмальный воротничок, галстук. Рост средний, сложение среднее, волосы русые, лицо из тех, что забываешь, пока смотришь. Для его службы такое лицо дороже любого оружия.

— Вадим Александрович. Проходите, садитесь. Азаров, Николай Богданович. Поручик. Андрей Платонович о вас предупредил и описал подробно. Как доехали?

— С приключениями, но целым.

— Знаю. История с ротмистром до нас уже дошла. — Он чуть усмехнулся. — Быстрее вашего поезда. Комендант, кстати, наш добрый знакомый, человек толковый. Жалобу похоронят быстро, не думайте о ней.

— Да я и не думал.

— Тем лучше. — Он сел напротив, положил руки на стол. — В канцелярии Креста были?

— Был. Распределен в эвакуационный госпиталь на Пристани. Ординатором.

— Знаю. Потому что распределяли вас мы. Госпиталь для нашего дела удобный. Пристань, рядом склады и река, Фуцзядянь под боком. Через госпиталь проходит много людей и грузов, а где много людей и грузов, там и все остальное. Работайте, лечите, обживайтесь, все как обычно. Одна просьба, и серьезная: не выглядите человеком, который доволен жизнью.

— Это как?

— А вот так. Ваша роль: доктор способный, но обойденный. Считает, что заслуживает большего — столичной клиники, кафедры, денег, положения. А вместо этого тыловой госпиталь, вши и начальство из земских врачей. Хочется красивой жизни, а ее нет и не предвидится. Только запомните: такое недовольство не изображают криком. Его носят в себе, и оно само видно — в тоне, в усмешке, в том, как человек отзывается о начальстве, когда начальство вышло за дверь. И при этом ни с кем всерьез не ссорьтесь.

— Ясно. Мне это не очень нравится, сразу скажу, но посмотрим. Поначалу постараюсь обойтись без этого, а там видно будет. Все-таки не своим делом занимаюсь, помогая вам. И я не из-за денег, как вы понимаете.

— Согласен, — развел руками Азаров. — Теперь о неприятном. В госпитале работает японская разведка. Это не догадка, это установленный факт. Санитары-китайцы — точно: среди них есть люди на японском жалованье. Возможно, дело не ограничивается санитарами. Может быть, кто-то из русских. Может быть, даже из врачей. Не удивляйтесь: денег у японцев много, работать они умеют, а продается не всякий, но многие. После Инкоу они злы и отыгрываться будут здесь, в тылу. Депо охраняем, как крепость. Так что запомните главное: в госпитале у вас своих нет. Ни одного человека. Говорите со всеми, приятельствуйте с кем угодно, но исходите из того, что каждое ваше слово могут передать дальше. Каждое.

— Весело у вас тут.

— Обыкновенно. Дальше, о жилье. Общежитие вам нельзя: стены из досок, уши в каждой щели, да и просто там тяжело. Вы, полагаю, уже отказались?

— Отказался.

— Правильно. Квартира у нас есть, в десяти минутах от госпиталя. Удобно. Над скобяной лавкой Ковалева, вход со двора, второй этаж. Хозяину скажете: от Игнатия Севастьяновича, насчет комнаты. Он предупрежден и лишних вопросов не задаст, потому что мы ему платим и потому что он умный. Наем оплачивает ведомство, квартирные деньги оставляйте себе.

— Разберусь.

— Не сомневаюсь. — Он поднялся, подошел к окну, глянул вдоль переулка коротким привычным взглядом и вернулся. — Связь со мной только здесь. Порядок тот же: лавка, пароль, наверх. Без нужды не ходите, но и не пропадайте. Понадобитесь срочно — найдем сами. Да, и вот еще. Жандармское управление здешнее вы, помнится, знаете.

— Знаю.

— Вот и забудьте, что знаете. Ни ногой, ни под каким предлогом. Тогда вас там видели — ладно, было и прошло, город вас тогда не знал. Теперь узнает. Доктор, который ходит к жандармам, для нашего дела бесполезен.

— Понял.

— И последнее, самое важное. Если к вам подойдут. С разговором по душам, с жалобой на судьбу, с интересным предложением, с деньгами — неважно. Не отталкивайте и не хватайтесь. Слушайте, кивайте, тяните время: дескать, надо подумать, дело серьезное. А потом сюда, тут буду я или еще кто-то. Теперь сроки. Несколько дней вам на обустройство. Госпиталь, квартира, окрестности. Осмотритесь, запомните людей, привыкните к распорядку. А потом начнем.

— Что именно начнем?

— Об этом в следующий раз. — Он впервые улыбнулся по-настоящему, и лицо на секунду стало живым.

Мы попрощались. Вниз я спустился один, продавец кивнул мне, как случайному покупателю, и я вышел под звяканье дверного колокольчика.

Скобяную лавку Ковалева я нашел быстро, по вывеске с намалеванным замком и топором. Дом деревянный, на каменном полуподвале, во дворе поленница и штабель ящиков. Хозяин, кряжистый мужик лет пятидесяти, с короткой седеющей бородой, вышел из лавки, вытирая руки о фартук.

— Я от Игнатия Севастьяновича. Насчет квартиры.

Он кивнул, снял с гвоздя ключ и молча повел меня через двор, по наружной лестнице на второй этаж. Отпер дверь, отдал ключ.

— Дрова в сарае, вода в бочке у крыльца, свежую водовоз возит по утрам. Печку топить умеете?

— Умею.

— Ну и все тогда.

Он повернулся и ушел.

Квартира оказалась приличной. Так называемая «малая квартира» с одной комнатой. Кухня была одновременно прихожей — то есть, зайдя, человек попадал сразу на кухню. В комнате кровать с сеткой, стол, шкаф, умывальник, круглая железная печь. Для одинокого доктора самое то. Я растопил печь, разобрал вещи. Белье в шкаф, книги и инструменты на стол.

В харчевне на углу я съел миску пельменей и пошел смотреть госпиталь.

Чем ближе к реке, тем меньше становилось магазинов и больше складов. Пакгаузы тянулись один за другим, вдоль них подъездные пути, штабеля ящиков под брезентом, обозы. Госпиталь занимал целый квартал бывших торговых складов. Кирпичные корпуса за общим забором, над воротами обвисший на морозе флаг с красным крестом. К воротам как раз подходили сани, из них выгружали раненых — серые шинели, серые лица. Санитары таскали носилки молча и ловко, как грузчики.

У проходной меня остановил сторож. Я показал предписание, он кликнул санитара, тот проводил меня в контору. Дежурный фельдшер посмотрел бумаги и развел руками: главный врач с утра на интендантских складах, воюет за дрова и белье, будет через час, а то и через два. Я сказал, что подожду, и пошел по госпиталю. Никто меня не останавливал: доктор с бумагами, кому какое дело.

Устройство госпиталя я понял быстро. Оно было стандартное, еще Пироговым заведенное: разделяй потоки. Делили здесь по двум