Читать интересную книгу "Время длинных клыков - Валерий Камнев"

то сможем угостить людей из других родов. Они никогда не пробовали такое.

— Им не понравится! — возражает Быстрее Ветра.

— Почему? — удивляюсь. — Посмотри на нас. Почти всем нравится такая еда. Тебе она не по вкусу — это правда. Но каждый будет знать, что в твоём роду умеют делать забытое. Это хорошо. Ты сумеешь удивить других вождей.

— Они подумают, что я глупец.

— Нет, не подумают. Они захотят научиться делать сахар.

— Не надо их учить! — вмешивается Камень. — Пусть сами догадываются, как делать его!

— Кто-то всё равно проболтается, — обвожу стоянку взглядом. — Каждая женщина знает, что нужно для этого. Не получится сохранить в тайне.

— Да, — нехотя соглашается Камень. — Их языки не умеют молчать.

Пока мы разговариваем, Искра возится у огня, запекая клубни топинамбура. Это растение широко распространено вдоль Большой реки, составляя отличное подспорье для нашего рода. Кроме нас, его откапывают медведи и гигантские ленивцы. Но в районе речного треугольника я не видел ни одного ленивца. Да и медведей очень мало. Потому топинамбур встречается в изобилии, и женщины постоянно приносят его клубни на стоянку.

Вода в Большой реке прибыла незначительно, а вот уровень Миссисипи серьёзно поднялся. Табуны лошадей начинают откочёвывать к западу, и нам тоже скоро предстоит нелёгкий путь. Сниматься с обжитого места не хочется, но придётся следовать за стадами, чтобы не остаться без добычи.

Жёлтое Дерево осторожно качает импровизированную люльку из прутьев и шкур, подвешенную на ремнях между кольями. Было бы неплохо сплести из бересты более приличную конструкцию, но сейчас это уже ни к чему. Всё равно придётся бросать.

Дочь пока остаётся безымянной. Вэл-юу твёрдо убеждена, что давать малышке имя нужно лишь когда она переживёт ещё одну зиму, а пока не следует привлекать духов к ребёнку. Я не стал разубеждать жену в глупости этого суеверия. Пусть не волнуется зря. Вэл-юу и так трясёт над малышкой змеиными хвостами едва ли не каждый час, и даже легонько постукивает по моему священному бубну, веря, что он помогает отпугивать зло гораздо надёжнее, чем змеиное ожерелье.

Ужин сегодня неважный. Остатки вяленой бизонины с топинамбурами. Солнечный Луч, устроившись рядом с Искрой, перебрасывает горячий клубень из ладони в ладонь, чтобы тот побыстрее остыл. Только для сыновей Вэл-юу в маленьком горшочке сварен дикий рис вместе с тончайше нарезанными кусочками мяса. Дикий рис в эту пору года не отыскать. Да и в сезон его насобирать сложно. Но мы берегли остаток мешочка именно для таких случаев.

Искра хватает на руки младшего, и дуя на ложку, начинает кормить. Ей нравится возиться с детьми. Старший сначала боялся её лица, но постепенно привык, и теперь в случае чего прячется за Искру, зная, что та почти никогда не ругает, в отличие от матери.

— Птиц очень мало! — произносит Искра, глядя на меня. — Ты завтра пойдёшь со мной на охоту? Детям нужно добыть гуся или утку.

— Пойдём, — отвечаю. — Встанем на рассвете и пройдём по реке вверх. Кого-нибудь и добудем.

Птицы и вправду куда-то откочевали. Да и выбили мы не так уж мало. Но в любом случае, на Большой реке без добычи не останешься. Будь нас поменьше, можно было бы вообще никуда не уходить.

Глава 2

* * *

Равнина, ещё недавно тусклая и серая, зазеленела, покрывшись густым растительным ковром. Высокие многолетние травы перестали напоминать жухлые веники, а над бескрайним простором слышится густой цветочный аромат.

Здесь нет привычных для меня весенних тюльпанов, нарциссов и крокусов. Большинство окружающих цветочков мелкие и неприметные. Только изредка на склонах небольших холмов встречаются незнакомые фиолетовые цветы с яркой жёлтой серединой. Они красивые, и девчонки собирают их для украшений. Но растение нестойкое и быстро вянет.

Там, где трава пониже, раскинулись городки луговых собачек. Их отрывистые голоса создают уже привычный уху шум. Этих зверьков едят змеи, орлы, барсуки и койоты, а потому грызуны вынуждены всё время держаться настороже, прислушиваясь к голосам соседей. Но если при виде орла зверьки скрываются в норе, то на наше присутствие реагируют по-другому. Они вытягиваются столбиками и кричат, оповещая остальных собачек о бредущих по городку людях.

Но собачкам бояться нечего. Никто из моих соплеменников не тронет зверька. Местное название луговых собачек — земляной олень. На оленей эти животные решительно непохожи, и сложно представить откуда вообще возникло такое прозвище. Разве что издаваемые собачками крики кто-то счёл схожими с оленьим голосом.

Очень хорошо, что собачек не едят. Наверняка они, как и сурки, могут переносить чуму. От их местожительства лучше держаться подальше. К тому же, среди изрытой норами почвы, то и дело встречаются гремучие змеи. Колонии собачек притягивают рептилий, а нам нужно бдительно смотреть под ноги. Не всегда гремучая змея заблаговременно успевает запустить свою предупреждающую трещотку.

Мы шли вверх по течению Большой реки много дней, и наконец-то я увидел цель нашей трудной дороги — широкий речной брод.

Пологий левый берег вытоптан бесчисленным множеством копыт. На противоположной стороне виднелись невысокие обрывы, в которых ногами мигрирующих зверей пробиты глубокие проходы. Именно здесь весной, из года в год, лошади с другого берега переходят на нашу сторону, чтобы вырастить жеребят на обширных травяных пастбищах.

Они не идут единым сплошным потоком, как бизоньи стада. Табуны сбиваются в группы побольше, подкочёвывая к броду из глубины своих зимних территорий.

Зимовавшие по эту сторону кони сейчас держатся в глубине равнины и охотиться на них неудобно. Звери сторожкие и быстрые. Подкрадываться к ним днём на открытой местности, где растёт только трава высотой по пояс, сложно и долго.

Потому вождь и привёл нас к переправе. Уже который год подряд наш род подкарауливает мигрирующие табуны, обеспечивая себя надолго мясом и шкурами. Зимние шатры выглядят грязно и убого, и большинство охотников ждут не дождутся момента, когда можно будет сменить покрышку. А вот среди женщин энтузиазма поменьше. Ведь именно им придётся выделывать конские шкуры.

Часть табунов с того берега уже перешла, ведь мы немного запоздали в дороге. Весенние дожди напоили землю влагой и добавили «приятности» в наше путешествие.

Тащить груз по этим заросшим травою равнинам даже на хорошо сделанной волокуше — тяжёлый и изнуряющий труд. Я сам ладил волокуши и вязал ремни, подгоняя «упряжь», но местность не располагает к удобному передвижению. Овраги, холмики, звериные норы, промоины, густые дернины бизоньей травы… Только издали равнина может