Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

отказом, без подробного объяснения. Стандартная формулировка: оснований для пересмотра не усматривается. И все. Или вообще что-то вроде «ничего не знаем». Имеют право.

Пауза. За окном проехала коляска. Колеса простучали по булыжнику и стихли.

— И что же делать? — спросил я.

Голос прозвучал глуше, чем я рассчитывал. Ну и ладно. Перед Татариновым можно не притворяться.

— Не терять оптимизма, — сказал Татаринов.

Я посмотрел на него. Он не шутил.

— Вадим Александрович, послушайте. Я понимаю, что вы хотите быстро. Все хотят быстро. Но быстро в этом городе не бывает. Прошение отклонят, ну и что? Вы подадите снова. Через полгода. Через год. Обстоятельства меняются. Может, к тому времени у вас появится другой поручитель. Может, кто-то из высоких чинов обратит внимание на ваши изобретения. Вы ведь не стоите на месте.

— Нет, не стою.

— Ну вот. Рано или поздно все наладится. Я в этом уверен. Вещи, которые вы делаете, слишком заметны, чтобы оставаться без внимания. Кто-нибудь рано или поздно скажет: а зачем мы мешаем этому человеку?

— Или скажут: а зачем мы терпим неблагонадежного, который лезет не в свое дело.

Татаринов усмехнулся.

— Тоже вариант. Но, Вадим Александрович, у вас есть одно преимущество. Вы полезный. Полезных людей дольше терпят. Это закон природы. Даже чиновничьей.

Он допил чай и поставил стакан.

— Давайте вашу руку, — сказал я.

Я осмотрел рану. Заживала она превосходно. Рубец формировался тонкий, аккуратный. Воспаления не было и в помине. Я промыл, нанес тонкий слой мази, перевязал.

— Еще день, и повязка не нужна.

— Чудо-мазь, — Татаринов пошевелил пальцами. — Надо бы вашему провизору орден дать.

— Провизор тут ни при чем.

— Тогда вам.

Мы попрощались. Татаринов проводил меня до двери, пожал левую руку.

— Не раскисайте, — сказал он негромко. — Приходите в любое время. Всегда рад.

На улице я поймал извозчика.

— На Тверскую.

Коляска тронулась. Ветер задувал сбоку, холодный, с Невы. Октябрь перевалил за середину и катился к ноябрю.

Отказ. Ожидаемый, если честно! Но все равно… когда ждешь удара, это не значит, что не больно.

Ладно. Хватит. Работать.

В лечебнице я нашел Беликова в его кабинете. Он сидел за столом и что-то писал. Поднял голову.

— Ну?

Я сел напротив и рассказал. Прошение не потеряно, решение будет отрицательным. Срок слишком малый, поручители не те. Врачи сами под подозрением у чиновников. Будьте, пожалуйста, аккуратней.

Беликов слушал, не перебивая. Когда я закончил, снял очки.

— Предсказуемо, — сказал он. — Хотя попробовать стоило.

— Мой знакомый говорит, что нужен поручитель другого уровня. Генерал, высокопоставленный чиновник.

— Понятно. Что еще он сказал?

— Что рано или поздно все наладится.

Беликов хмыкнул.

— Рано или поздно. Хорошая формула. Утешительная и ни к чему не обязывающая.

Он надел очки и посмотрел на меня.

— Вадим Александрович, расстраиваться некогда. Дело движется, а расстройство не делает его быстрее. У меня для вас есть кое-что почти такое же важное, как ваш циркуляр.

Он откинулся на стуле.

— Пока вы ездили, мне позвонили. Только что, минуту назад. Есть возможность встретиться с человеком, который может продвинуть дыхательный мешок и трубку по военному ведомству.

— По военному? Армия?

— Именно. Армия, это другое ведомство. Медицинский совет при МВД к ней отношения не имеет. У армии свои каналы закупок, свои комитеты, свои процедуры. Если военные примут мешок и трубку на вооружение, гражданские чиновники могут локти кусать сколько угодно, это ничего не изменит.

— С кем встреча?

Беликов поднял палец. Это был его любимый жест, когда он собирался сказать что-то важное.

— Принц Александр Петрович Ольденбургский. Послезавтра.

Я посмотрел на него. Беликов был совершенно серьезен.

— Принц Ольденбургский, — повторил я. — Надо же.

— Генерал от инфантерии. Член Императорского дома. Создатель Института экспериментальной медицины. Попечитель противочумной комиссии. Человек, который лично контролирует все, что касается военно-медицинского снабжения.

— Александр Павлович, как вы это устроили?

Беликов позволил себе слабую улыбку.

— У меня есть знакомства, Вадим Александрович. Не такие громкие, как хотелось бы, но полезные. Через цепочку людей вышли на адъютанта принца. Тот передал просьбу о встрече. Принц согласился. Вот и все. Поедем втроем. Вы, я и Веденский.

— Понял.

— Теперь о главном. Принц Ольденбургский, я должен вас предупредить, человек с характером. Сумасшедшим и взрывным! Он ненавидит полицейскую бюрократию, рубит правду в лицо кому угодно, включая министров. Может накричать, выгнать, а через пять минут извиниться и осыпать милостями. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Но при этом он искренне болеет за дело. Если ему понравится то, что мы покажем, он продвинет это быстрее, чем любой комитет. Если не понравится, мы уйдем ни с чем.

Беликов помолчал.

— Но есть проблема.

Ну разумеется. Без проблемы не обходится ни одно доброе начинание в этом городе.

— Единственный готовый образец дыхательного мешка с тренажером лежит в канцелярии Медицинского совета. Опечатанный сургучом, подшитый к делу. Его оттуда не вытащить.

Да, точно. Мог бы я и сам подумать об этом.

— Нам нужен второй.

— Нам нужен второй, — кивнул Беликов. — Срочно. Послезавтра утром мы должны иметь на руках работающий мешок и тренажер. Бегом звоните Шварцу.

Я встал.

— Иду.

В ординаторской никого не было. Телефонный аппарат висел на стене, деревянный ящик с никелированным звонком. Я снял рожок, повернул рычаг вызова.

— Центральная. Какой номер?

— Инженерный отдел завода «Треугольник». Шварц.

Щелчки, треск, гудение. Потом знакомый голос с немецким акцентом:

— Инженерный отдел, Шварц.

— Генрих Карлович, это Дмитриев.

— А, Вадим Александрович! Добрый день. Что-то случилось?

— Случилось. У нас назначена встреча с самим принцем Ольденбургским. Послезавтра. По поводу дыхательного мешка и тренажера. Для военного ведомства.

Пауза в трубке. Потом Шварц выдохнул.

— С принцем? С самим принцем?

— С самим.

— Та-а-ак…

Еще одна пауза. Шварц переваривал информацию. Я слышал, как он постукивает карандашом по столу.

— Вадим Александрович, я правильно понимаю, что вам нужен второй комплект?

— Правильно. Мешок и тренажер. Такие же, как первый. Заводского качества. Чтобы можно было показать и не стыдиться.

— Когда?

— Завтра к вечеру. Самое позднее, послезавтра утром.

Тишина. Потом Шварц сказал:

— Приезжайте.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Мне нужно видеть вас, чтобы обсудить детали. Если принц будет смотреть этот аппарат, он должен быть безупречным. Абсолютно безупречным.

— Еду.

Я повесил трубку и пошел к Беликову.

— Шварц сказал приезжать. Просит обсудить детали.

— Езжайте. Деньги на извозчика есть?

— Есть.

— Тогда бегом.

До Обводного канала извозчик домчал за полчаса. Октябрьский ветер швырял в лицо мелкую морось. Завод «Треугольник» дымил трубами, как обычно. Проходная впустила по фамилии, вахтер даже не стал сверяться со списком, запомнил меня с прошлых визитов или Шварц предупредил.

Тот ждал у себя в кабинете.