Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

в который стекала тонкая струйка воды.

Интересно, кто там должен находиться, потому что сейчас террариум пуст, а толстая стеклянная дверь, обрамленная по краям медью, открыта нараспашку. Точно не ящерка и не лягушка, ну разве что очень большая.

И тут я увидел Нелидова.

Думаю, это он. Кто же еще, в конце концов!

Он лежал в трех шагах от террариума, в зарослях растений. Лежал навзничь, раскинув руки. Лицо серое, с синеватым оттенком. Глаза открыты. Рот тоже. На правой руке, между большим и указательным пальцем, хорошо виднелась какая-то рана, похожая на след укуса.

Мертвый. Умер только что. Остыть еще не успел.

Несколько секунд я стоял неподвижно. Потом посмотрел на бумаги. Потом снова на Нелидова. Потом на пустой террариум.

Дверь открыта. Террариум пуст. А тварь, которая жила в этом террариуме, сейчас где-то здесь. В саду. В этих зарослях. Среди этих листьев, коряг и теплого влажного воздуха, в котором ей, надо полагать, очень хорошо.

Надо уходить. Прямо сейчас. И еще надо достать револьвер. Зря, что ли, покупал его.

Я сделал шаг назад. Медленно, осторожно. Осматривая заросли. Сгреб бумаги со столика, не читая, скомкал и сунул в карман. Еще шаг.

Движение я заметил боковым зрением. Слева, из-под низко свесившихся листьев пальмы, скользнуло что-то длинное, гладкое. Плавно и не быстро.

Кобра.

Она выползла на дорожку в пяти шагах от меня и подняла переднюю часть тела. Расправила капюшон. Огромная. Несколько метров длинной. Чешуя в свете лампы отливала оливково-бурым. Глаза — неподвижные, стеклянные бусины — смотрели прямо на меня.

Королевская кобра. Самая крупная ядовитая змея в мире. Одного укуса достаточно, чтобы убить взрослого человека. Нейротоксин парализует дыхательную мускулатуру. Противоядия нет.

Время остановилось.

Она была в нескольких шагах. Кобра не нападает сразу. Сначала предупреждает: поднимается, раскрывает капюшон, шипит. Если угроза не уходит, бросается. Бросок быстрый. Быстрее, чем человек может отскочить. Особенно в тесном пространстве, между кадками с растениями, на скользких каменных плитах.

Рука сама полезла в карман пальто. Пальцы нащупали рукоять Смит-Вессона. Вытащил. Взвел курок. Щелчок прозвучал в тишине оглушительно.

Кобра качнулась в мою сторону.

Расстояние маленькое. Промахнуться трудно, но стрелять надо точно в голову, а это уже сложнее, к тому же она покачивается.

Я выпрямил правую руку. Прицелился. Кобра, словно догадавшись о том, что я задумал, ринулась на меня.

Грохот в замкнутом пространстве ударил по ушам. Стекла зимнего сада задребезжали. Пуля разнесла кобре голову. Тело змеи конвульсивно дернулось, хвост хлестнул по каменной плите, и она упала.

Секунду я стоял, глядя на мертвую, но еще извивающуюся змею. Потом сунул револьвер в карман и побежал к двери. Быстро и не оглядываясь. Нелидов, зимний сад, террариум с его безумным обитателем остались за спиной. Пускай разбирается полиция.

Двери. Улица. Прохожих и городовых не видно. Еще не прибежали на выстрел. Окна домов темные. Никто, похоже, не проснулся. Мало ли что там на улице происходит, пусть стреляют друг в друга, нам-то что.

Я шел по Сергиевской широким шагом, засунув руки в карманы, и старался дышать спокойнее. Сердце стучало.

Через два квартала я замедлил шаг.

Нелидов мертв. Скорее всего, это было экстравагантное самоубийство. Выпустил кобру из террариума. Но на месте гибели барона будет найдена мертвая змея с простреленной головой. Полиция захочет искать стрелка.

Плевать. Пуля от Смит-Вессона. Самый распространенный револьвер в России. Их тысячи или десятки тысяч. Баллистической экспертизы в ее нынешнем виде не существует. Связать пулю с конкретным стволом они не смогут. А ствол будет у меня дома. Даже выбрасывать его не нужно. Да и в чем моя вина — в том, что застрелил кобру? А то, что в дом зашел — так это меня господин барон лично вчера пригласил. Не верите — спросите у него.

Бумаги (пусть не все) у меня. Есть ли от них польза — не знаю.

Дома я разрядил револьвер, протер его и убрал обратно под шкаф. Выпил стакан холодного чая, разделся и лег. Долго не мог заснуть. Перед глазами стояла огромная кобра с поднятым капюшоном и мертвый Нелидов с открытыми глазами.

Утром в лечебнице все шло как обычно. Обход и перевязки заняли около часа. Потом я заглянул к подопытным собакам, проверил повязки и записал наблюдения, хотя что тут записывать. Жук и Волчок уже бегали по клеткам и рвались на волю. Хват лежал спокойно. Бандит, самый тяжелый, ел, как ни в чем не бывало. Раны под мазью затягивались чисто, без нагноения. Еще несколько дней, и все заживет окончательно.

После обхода я зашел в ординаторскую. Кулагин сидел за столом и читал газету.

— Вадим Александрович, вы это видели?

Он развернул ко мне «Петербургский листок». На третьей полосе, под крупным заголовком, была напечатана статья.

'КРОВАВАЯ ДРАМА НА СЕРГИЕВСКОЙ! Укус экзотической гадины, таинственный стрелок и тень крамолы!

Тихая и респектабельная Сергиевская улица потрясена до основания! В роскошном особняке № 31 разыгралась леденящая кровь трагедия, превосходящая вымыслы самых смелых романистов. Вчера в собственном зимнем саду был найден бездыханным 36-летний барон Михаил Константинович Нелидов. Прибывший на место эскулап констатировал ужасающий факт: сиятельный барон пал жертвой ядовитых зубов королевской кобры, которую покойный из странной прихоти содержал в домашних условиях!

Но погодите содрогаться, читатель, главная загадка впереди! Ужасающая тварь также найдена мертвой — неизвестный хладнокровно всадил в нее револьверную пулю. Вот только самого оружия в особняке как не бывало! Кто этот невидимый меткий стрелок, испарившийся словно ночной призрак? И отчего накануне рокового вечера барон спешно выпроводил всю прислугу, категорически пожелав остаться в полном одиночестве?

Столичные сплетники уже вовсю шепчутся: а нет ли здесь политической подоплеки? По городу поползли упорные слухи, что покойный барон водил весьма опасные знакомства и тайком якшался с революционными кружками! Что скрывают стены особняка — нелепый рок, изощренную расправу с помощью азиатского гада или заметание следов? Столичная полиция сбилась с ног, а мы продолжаем следить за распутыванием этого змеиного клубка!'

Я прочитал, не торопясь. Аккуратно положил газету обратно на стол.

— Бывает же, — сказал я.

Кулагин покачал головой.

— Представляете? Кобру держал. Живую. У себя в доме.

— Есть люди, которым обычные собаки и кошки кажутся слишком скучными.

— Нет, ну кобру! Это же верная смерть. Укусит, и все, никакой профессор не спасет.

— Не спасет, — согласился я. — Против яда королевской кобры противоядия не существует. Я, во всяком случае, не слышал о таком.

В ординаторскую заглянул Веденский. Увидел газету.

— Что там?

Кулагин коротко пересказал. Веденский выслушал, скривился.

— Какой-то декадентский конец. Барон,