Читать интересную книгу "Петербургский врач 1-10 - Михаил Воронцов"

колодца напротив. Где-то внизу гремели вёдрами, доносился приглушённый женский голос — то ли ругань, то ли просто разговор, не разобрать. Аграфена с кем-то общается? Обычные звуки доходного дома, обычный вечер.

Только вот жизнь моя теперь совсем не обычная.

Я потёр виски. Надо что-то делать.

Надо переставать играть роль безмолвного секретаря с красивым почерком. Уже пора действовать. Надо заниматься тем, что я действительно умею — медициной. Настоящей медициной. Используя свои знания двадцать первого века и весь свой опыт.

Вопрос только — с чего начать? Что я могу вообще сделать? Я в положении боксера со связанными руками.

Я встал, прошёлся по комнате — пять шагов в одну сторону, пять в другую. Половицы скрипели под ногами.

Коль руки связаны, ударь ногой. Или лбом в нос — страшный бандитский прием. Пару раз когда-то выручал меня.

Пенициллин.

Это слово всплыло в голове само собой, и я замер посреди комнаты. Да. Именно пенициллин. Первый настоящий антибиотик. Вещество, которое изменит всю медицину, спасёт миллионы жизней, но появится только через десятилетия.

Сейчас, в тысяча девятьсот четвёртом году, любая инфицированная рана могла стать смертным приговором. Царапина, порез, укус — всё это грозило сепсисом, гангреной, мучительной смертью. Врачи пытались бороться с инфекциями, конечно. Карболовая кислота, сулема, йодоформ — целый арсенал антисептиков. Но все они работали только снаружи, на поверхности раны. Они убивали бактерии при контакте, но стоило инфекции проникнуть в кровь, в ткани, и медицина становилась почти бессильна. Можно было только ждать, надеяться на организм больного и молиться.

А пенициллин — это совсем другое. Он работает изнутри. Попадает в кровь и разносится по всему телу, находит бактерии где бы они ни прятались и уничтожает их. Убивает инфекцию в глубоких тканях, в органах, повсюду. Причём убивает избирательно — вредит бактериям, но мало затрагивает клетки человеческого организма.

Я снова сел на стул.

Пневмония, от которой сейчас умирает каждый третий заболевший, станет излечимой. Родильная горячка, убивающая тысячи молодых матерей — отступит. Раневые инфекции, сепсис, гнойные воспаления — всё это перестанет быть приговором.

Никакое другое открытие не даст такого эффекта. Можно улучшить хирургическую технику, можно внедрить новые методы диагностики, можно даже попытаться объяснить местным врачам принципы асептики — но всё это капля в море по сравнению с антибиотиками, даже если меня послушают. Пенициллин — это фундамент, на котором построена вся современная медицина. Без него половина остальных достижений просто бессмысленна.

Если я с помощью пенициллина смогу кого-то вылечить — на меня начнут смотреть уже по-другому. Применить пенициллин у Извекова, конечно, будет сложно, но я поговорю с Костровым, и, может, удастся использовать лекарство в его больнице.

Да наверняка придумаю что-нибудь! Может, даже Извеков поможет. Патент и деньги для меня — дело двадцатое. А Извеков, если поймет, что на этом можно заработать, ухватится. Не хочется, конечно, чтобы он разбогател на мне, но если других вариантов не будет…

Я нашел на столе огрызок карандаша и клочок бумаги, начал записывать то, что знаю, и что мне будет нужно.

Пенициллин получают из плесневого грибка Penicillium. Флеминг обнаружил его случайно — заметил, что вокруг плесени, попавшей в чашку Петри с бактериями, образуется чистая зона. Бактерии там не росли, погибали. Плесень выделяла что-то, какое-то вещество, которое их убивало.

Это было в двадцать восьмом году. А потом прошло ещё больше десяти лет, прежде чем Флори и Чейн в Оксфорде сумели выделить чистый пенициллин и наладить его производство. Сам принцип не так уж сложен, если знать, что искать. Проблема в технологии, в очистке, в получении стабильного препарата.

Я откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

Что мне понадобится? Чашки Петри — плоские стеклянные ёмкости с крышками для выращивания культур. Ну или другие чашки. Питательная среда — хлеб, дыня или обычный мясной бульон. Агар-агар в качестве загустителя. Сам грибок добыть проще всего, плесень растёт повсюду, особенно в сырых петербургских домах. На хлебе, на стенах, в погребах. Нужно только найти правильный штамм, тот самый Penicillium, который производит антибиотик. Хотя на это может потребоваться время.

А дальше — культивировать грибок, собирать, очищать, концентрировать… Я помнил, как это делается. Я же не просто хирург, я микробиолог. Два в одном, черт побери.

Микроскоп бы мне очень пригодился. Для того, чтобы отличить один вид плесени от другого, чтобы убедиться, что бактерии действительно погибают, чтобы контролировать чистоту культур. Но хороший микроскоп стоит целое состояние — несколько сотен как минимум. При моём жаловании в тридцать пять рублей это совершенно несбыточная мечта. Значит, придётся пока обходиться без него.

Я набрал воды в жестяной чайник, поставил греться. Пока вода закипала, снова принялся обдумывать план.

Чашки Петри можно заменить обычными блюдцами или неглубокими стеклянными плошками — главное, чтобы их можно было накрыть и создать относительно стерильные условия. Стеклянные банки тоже подойдут. Это всё можно купить за копейки в любой лавке.

Питательная среда — придётся экспериментировать. У разных сред свои плюсы и минусы.

Стерилизация — прокаливание и кипячение. С этим справлюсь.

Самое сложное — выделение чистого пенициллина из культуральной жидкости. В лабораторных условиях использовали сложное оборудование, центрифуги, специальные реактивы. У меня ничего этого нет. Значит, на первых порах придётся работать с неочищенным экстрактом — просто отфильтрованной жидкостью, в которой рос грибок. Это рискованно, концентрация действующего вещества будет непредсказуемой, возможны примеси. Но для начала, для первых опытов — сойдёт. Главное — доказать самому себе, что принцип работает. Уколы плохо очищенным пенициллином делать нельзя, но мазать раны — можно, а это уже кое-что. А потом, если все пойдет хорошо, смогу и очищать его по-настоящему.

Что еще можно сделать гипотетически?

Стрептоцид? Сульфаниламид? Я потёр переносицу, вспоминая. Синтез из анилина через ацетанилид, потом хлорсульфирование, гидролиз… Серная кислота, хлорсульфоновая кислота, аммиак. Одно неловкое движение — и я устрою катастрофу. А ещё нужна перегонка, нужны чистые реактивы, нужна хотя бы элементарная вытяжка. Представляю себе, как буду объяснять Графине, почему из-под моей двери идёт едкий дым. Но скорее всего, объяснять будет уже некому, отравлюсь до смерти.

Сложно, и очень.

Я их безусловно сделаю, но нужно распределять силы и возможности. Плетью обуха не перешибешь, а на топор надо еще накопить денег.

Эх, хорошо бы свою аптеку…. Уж я бы там развернулся. В идеале — сочетать врачебную деятельность с аптекой. Как было бы здорово…

Так, хватит мечтать о далеком. Давай ближе к делу.

То есть главное — пенициллин. Все дороги ведут сюда. Может, параллельно с